Девушка ахнула. По склону прыгала Настя и что-то стрекотала. Настя подбежала к Таномиру и запрыгнула на валун рядом с ним.
- И?
- Ну вот, - продолжил Таномир, - Есть два куска бересты, на котором записаны само заклинание, время прочтения и алтарь. Я прокрадусь в дом Боруслава, и узнаю, в какое время нужно прочитать заклинание, и какой алтарь нужен. Ты как-нибудь выведаешь у болотников про второй кусок. Останется только прочитать заклинание у нужного алтаря в нужное время и всё.
- А почему ты хочешь мне помочь?
- Ну, как бы сказать… Мне кажется, я тебя понимаю. Ну мы с тобой изгои оба.
- Что ты знаешь об изгнании? Ты сегодня будешь спать в льняной постели, а я в лесу! Тебя родители лелеют, а я уже забыла, живы ли они!
- Я тоже не помню родителей.
Она набрала воздуха и замерла. Выдохнула.
- А…. - махнула рукой.
Она немного помолчала и села на большой сглаженный камень.
- Ладно, как узнаешь, положи под этот камень записку. Я тоже сообщу, если что.
- Слушай, ты действительно умеешь драться на мечах? – кивнул Таномир на меч.
- Так… слегка. Серьезно фехтовать не умею, – покосилась на Таномира. - Но убить могу.
***
Таномир свернул с улицы, ведущей к храму Рода, в глухой переулок между оградой скита Чернобога и кузнечными мастерскими, из которых доносились голоса вперемешку с лязганьем металла и стуком по дереву.
Подтянулся за край ограды. И заглянул во двор скита.
Около самого забора стояла мастерская, чуть дальше - дома семейных волхвов. Мастерская загораживала дом Боруслава, но крыльцо просматривалось.
Пока Боруслав разговаривал о чем-то с другим волхвом, на крыльце дежурил гридник, только не толстый, а худой и с такой же худосочной бородкой. Боруслав вернулся в дом, и охранник покинул свой пост.
Ну и славно, подумал Таномир. Осталось подождать, когда Боруслав снова выйдет из дома. Таномир время от времени осторожно выглядывал через забор, надеясь увидеть гридника на крыльце.
Боруслав так и не вышел, будто чуя слежку, гридник на крыльце не появился.
Вечером, ближе к закату, Таномир написал записку незнакомке. Сообщил, что в дом проникнуть пока не может и спросил, узнала ли она что-нибудь. Оставил послание под указанным камнем и просидел под забором до позднего вечера. Пришел домой озябший и голодный.
Поел и лег спать.
***
На следующее утро гридника опять на крыльце не было. Он из дома вообще не собирается выходить что ли, удивился Таномир. Перед полуднем сходил в овраг размяться и заодно проверить ответную запись.
Обрадовался, увидев её ответ.
Пока не узнала ничего. Меня зовут Дара.
Таномир представил, как Дара держала эту бересту так же, как держит сейчас он, и может быть, тепло её пальцев еще не до конца рассеялось из бересты. И может быть, её пальцы соприкасались с шершавой поверхностью бересты там же, где соприкасаются с ней и его пальцы.
Он немного подумал, что ответить и решил сообщить, как есть. Написал, что ждет момента, когда Боруслав надолго выйдет из дома, и заверил, что всё время следит за домом. Поблагодарил за угощение печеньем. И написал своё имя.
Весь следующий день прошел без изменений. Гридник с чахлой бородкой на крыльце не появлялся. Боруслав почти все время был дома. А если и выходил, то совсем ненадолго: то в капище зайдет на миг и сразу обратно выскакивает, то в гридню мельком наведается, то парой слов обмолвится во дворе с кем-нибудь и спешит обратно в дом.
Вечером Таномир сходил в овраг и пошарил под камнем. С радостью прочитал новый ответ.
Я неловко врезалась в тебя.
Ответил, что он развернулся как медведь. И хочет, чтобы она ему доверяла.
Ему захотелось спрятаться и дождаться появления Дары, понаблюдать за ней со стороны, полюбоваться её лицом, когда она прочитает ответ, и последить за руками, когда она будет старательно вырезать ответ. Но чувство невыполненного обещания погнало его к дому Боруслава.