Таномир узнал это место. Здесь он увидел, как Дара превращается в болотницу. Песчаный берег с пологим спуском к реке. Вон стоит необъятный дуб, на который тогда забрались Дара с Настей. На вершине дуба темнело дупло.
- Пришли. Теперь только не пугайся. Стой и молчи.
Дара сложила губы трубочкой и засвистела.
В густом ельнике зашуршало. Переплетенные еловые лапы раздвинулись, и показалась морда огромного волка с прижатыми ушами. Таномир никогда не думал, что волки бывают такие большие. В холке не меньше сажени.
- Не смотри в глаза, - сказала Дара.
Таномир никогда не смотрел в глаза людям. То ли боялся, то ли стеснялся, он и сам не понимал. А огромному волку, который его перекусит, как тростиночку он смотрел в глаза неотрывно и не мог оторвать взгляда от желтых спокойных глаз.
Волк глухо зарычал.
Таномир опустил глаза. Лапы волка были широкими, как у медведя.
Дара протянула руку, огромный зверь заскулил и лизнул руку. Хвост завилял, шурша листьями. Волк перевернулся на спину и высунул язык.
Совсем как безобидный глупый щенок, которому хочется поласкаться и поиграться, подумал Таномир.
- Знакомься, это Сваор. - Дара почесала лохматую грудь волка руками.
- Да тут грабли нужны, - сказал Таномир. - Он ручной?
Дара улыбнулась.
- Сейчас уже может и ручной. А вообще, я его приворожила пару лет назад.
Брови у Таномира поползли вверх.
- Чего? Ты - ведогонка?
- Нет. Видимо, мне передалось это умение от болотников. Они же все немного ведогоны. Только слабенькие. Вот и моих сил едва хватило на щенка.
- Как раз, наверно, с телёнка был.
- Примерно да! - засмеялась Дара. - За два лета он подрос.
- Странно. От него не пахнет псиной. Только шерстью и лесом. Вкусно.
- А еще у него Блох и клещей нет. Я вывела. - Она потрепала живот волка. - А насекомых тоже не можешь приворожить?
- Много раз пробовал. Тоже бесполезно, - вздохнул Таномир. - Мне эти жуки уже снятся.
- Может тебе что-то мешает?
- Неверицы окружили меня – так Велемудр говорит.
- А кто это?
- Он мне как отец. Когда родителей не стало, он меня взял к себе.
Помолчали.
- Знаешь, я… – Дара осеклась. - Ты Насте понравился, а она чувствует плохих и хороших людей. Поэтому я поверила тебе.
- Как ты это делаешь? Как накапливаешь живу?
Дара подняла и мягко опустила плечи.
- Я просто посижу на берегу реки, и в животе набирается как бы звенящее тепло. У капей пробовала — никакой разницы.
Таномир, услышав от неё такое, удивился.
То, что описывала Дара - чувствовал любой волхв или богатырь, набирающий живу от капи. Шептуны изливали живу, когда заговаривали древесину летящих сосен, доспехи, оружие и амулеты, богатыри тратили накопленную живу в многодневных боях без отдыха и сна, а волхвы, колдуны, кощуны, ведающие матери, леды — для заклинаний и кличей. И все они чувствовали внутри накапливающуюся живу в ядре третьего вихря. В самом центре живота. Таномир же ничего похожего не чувствовал. Ничего.
- Сходишь со мной завтра к ведьме? – спросил Таномир.
***
Дом Ведьмы стоял рядом с храмом Рода. Таномир чувствовал к храму Рода особые чувства, нравился он ему больше остальных храмов, несмотря на то, что представлял из себя он одноэтажную избу.
Когда то давно, до пожара, в храме было три яруса, которые почему то не захотели восстанавливать. Заново отстроили только один, зато какой!
На нижних темных венцах вырезана Навь темная и светлая, с населяющими их тварями и предками с суровыми лицами, стоявшими взявшись за руки. На средних более светлых венцах — животные Яви и люди в венках перед пылающим костром. На верхних, отбеленных до цвета кости — мир Прави с богами и их верными ездовыми животными.
Двускатную, блистающую под солнцем крышу разрезала поперек остроконечная бочка, с одной стороны которой - искусно вырезанный из дерева светлый богатырь на коне, пронзивший копьем Рода дракона ариманского, с другой — часы.