***
Дщерь открыла дверь и сразу пригласила войти. В сенях приложила палец к губам для тишины. Открыла дверь в комнату с двумя большими окнами, пропускающими мягкий утренний свет.
На полу сидела ведьма, а возле неё полукругом дщери, склонившиеся и прислушивающиеся к шепоту ведьмы. Та что-то нашептывала, а её ученицы кивали. Затем поклонились ведьме и молча вышли. Вместе с ними вышла и та, что их впустила.
Сзади ведьмы у стены притулился стол, вдоль стены два сундука, оплетенных металлическими лентами и с выступающими клепками. У противоположной стены — печь, возле неё в дальнем углу — большой четырехскатный трехъярусный ларь, с мелкой резьбой на высоких боках и крышке.
Ведьма с очельем на седых волосах поманила пальцем.
- У входа гостям не дело стоят, подойдите ближе, - улыбнулась ведьма. Острые черты её лица стали еще острее. Углубились две борозды от крыльев носа до уголков рта и гусиные лапки у глаз.
- Ты родился необычно. Велемудр тебе не рассказал?
- О чем? - брови Таномира сдвинулись друг к другу.
- Ты родился ночью. И не в избе, а в пролеске.
- Но это получается Купалы ночь… Зачем? Почему не в доме?
- Велизар хотел защитить тебя от злых сил.
- Отец? - голос Таномира надломился. - Круг жизни? Он запустил ритуал?
Ведьма кивнула.
- Значит, получилось, - прошептал Таномир. - День… Ночь рождения — совпадение или помогли сдвинуть роды? Ты?
Дара удивленно переводила взгляд с Таномира на ведьму и обратно.
Ведьма снова кивнула.
- И когда же я должен был родиться?
- На две девятницы раньше.
- Я ничего об этом не знал…
- Об этом знают только я, Велемудр и его жена, Мила. И Боруслав.
- Боруслав?! А он то как узнал?
- У него и спроси.
Таномир смятенно посмотрел на Ведьму. Все трое молчали.
- Знаю, зачем пришел, - нарушила молчание Ведьма.
Ведьма медленно поднялась, вместе с ней встали Таномир с Дарой. Из трехъярусного ларя достала маленький сосуд и протянула Таномиру.
- Выпей и в печь ложись.
Таномир взял из её рук маленький сосуд и вытряхнул сладко-кислую настойку на язык.
Ведьма открыла заслонку. Внутри печь была чиста и бела.
Таномир с шестка легко скользнул внутрь вперед ногами.
- Удобно? Все что увидишь — расскажешь.
- Через сколько я засну? – спросил Таномир.
- Не переживай, быстро. Если будешь медленно считать, то и до трех не сосчитаешь.
- Азова, мне еще нужна мёртвая вода. Только свежая, - быстро сказал Таномир. - Считать вслух или про себя?
- Да как хочешь, так и считай.
Задвижка закрылась, и на миг Таномир оказался в темноте.
- Ишь ты, мертвая вода ему нужна…
Глаза привыкали к темноте. Обозначилась светлая стенка горнила. По ней расплывался тусклый свет из щели между заслонкой и устьем печи.
***
- Один…
Считать он решил про себя, потому как боялся не заснуть от счета вслух. Он услышал, как Азова что-то сказала Даре, но слов не разобрал.
- Два…
А если он так и не заснет? Он поцарапал побелку ногтем. На ногте остался белый след.
- Три…
Он уже сосчитал, а сна как не бывало. Может вылезти и сказать, что он уже сосчитал до трех?
- Четыре…
Он принюхался. Запахло горелым. Может, ведьма развела в печи огонь? Спиной тепла он не чувствовал. Кладка не может мгновенно прогреться.
- Пять…
Поплелись струйки дыма. Таномир закашлялся. Вылез из печи в горящее помещение и кинулся к двери. Как в сбывшемся кошмаре за дверью сеней не оказалось. Только задымленная комната с горящими полками на стенах.
Прижав рукав рубахи к лицу, он заполошно огляделся в поисках выхода. Выхода не было. Сзади затрещало. Испугавшись, рванулся вперед, споткнулся и лбом врезался в беленое горнило печи.
***
- Огонь, говоришь, видел? – спросила Азова. - И всё?