За девятницу до окончания учебы Руян повел учеников на смотрины по капищам, храмам и скитам. Места их дальнейшего обучения.
В день осеннего равноденствия дщери ведьмы озвучат её решение, распределяя выпускников храма Сурьи по капищам и скитам. И осенью Боруслав сюда уже не придет.
Куда направит его ведьма? Велемудру — хорошо бы в ведогоны, а Боруслав легко впитывал в себя языки чужие. И не хотелось ему прозябать всю жизнь в капище.
При княжеском дворце всегда ценились писцы, владеющие другим языком. Тем более двумя.
После выходных все ученики, кроме Велемудра, собрались на улице возле храма. Велемудр наелся по привычке сосулек, и заболел. Голос пропал, и поднялась температура.
Боруслав окинул взглядом ставший таким близким и знакомым храм Сурьи. Будет ли он скучать по ярким шарам храма? Наверно, нет.
За пять лет он поднаторел в эллинийском. С наставником он свободно общался на чужом языке. Он представлял, как он общается с жителями далекой Эллинии на их журчащем языке. Его звало будущее, дорога. Сидеть на месте он не желал.
Руян окинул быстрым взглядом толпу, сообщил всем, что Велемудр заболел. Проверил, все ли собрались, сосчитал для точности, и повёл за собой.
Первое капище, которое они посетили, располагалось в ските Чернобога. Боруслав часто проходил мимо стен скита, но внутри бывать не доводилось. Руян постучал в мощные дубовые ворота. Раздался громкий щелчок, и высокая тяжелая дверь со скрипом отворилась. По обеим сторонам от прохода в скит стояли два волхва: один лысый, а другой с седой копной на голове. Оба волхва провели их в капище – высокий сруб, внутри которого стояла капь Чернобога. Сама капь — хмурый бог Нави, огромная, вытесанная из огромного ствола дуба, почти упиралась в деревянную крышу сруба. Сруб опоясывали окна в три яруса без стекол, витражей и ставен.
Свет пронизывал пыльными лучами темноту и падал через окна яркими прямоугольниками на огромное темное тело Чернобога. По стенам сруба развешены оплывшие толстые свечи в медных канделябрах.
Лысый оказался старшим волхвом скита. Когда все вошли, старший волхв поднес палец к глазам. Над волхвом зависла стрекоза, повисела некоторое время и села на кончик пальца.
Придвинув палец к Бояну, дал ему погладить стрекозу. Из толпы, стоящей за Бояном, сразу потянулись руки желающих погладить послушное насекомое. После того, как стрекозу чуть не раздавили, волхв поднял палец и стрекоза взлетела.
Только не сразу, а будто тщательно обдумывая каждое совместное движение всех четырех крыльев при взлете. Посидела некоторое время неподвижно, дрогнула крылышками, поднялась резко, зависла на мгновение и поднялась вверх, в темноту.
Волхв проводил её взглядом и пообещал: кто придет к ним этой осенью уже следующей зимой смогут привораживать не только насекомых, но и животных.
Потом Руян повел их в капище Перуна. Скит ограждали невысокие стены. На толстых высоких столбах по обеим сторонам от входа вырезаны молнии. Само капище уместилось внутри храма с высокими медными куполами, увенчанных торчащими вверх шпилями.
Перунники занимались в основном управлением молниями и грозами. Так же следили за исправной работой шаров Сурьи и пробуждали в них свет.
Старший перунник рассказывал скучную историю капища и возведения храма вокруг капища. Напомнил всем собравшимся, что перегоревшие шары можно приносить в храм, где перунники заменят сгоревший шар на новый.
Монотонная болтовня раздражала Боруслава. Лучше они раздали бы всем побольше новых шаров. А еще лучше — открыли бы секрет их свечения.
После Перунова скита отправились в трехъярусный храм Рода на большой площади у окраины города.
Седой старец открыл легкую дверь и с поклоном освободил место пройти.
Родовники пользовались необычной магией. Славились они умением изменять размеры, объемы, расстояния и глубину. На праздники часто веселили детишек тем, что в ушанку прятали кролика, а оттуда вылетали стая голубей.