Закрыл изуродованную дверь и, пригнувшись, посмотрел через дыру наружу. Струйки дыма поднимались от почерневшего дерева и уплывали в ночь через дыру с обгрызанными краями. И ведь ничем такую прореху не закрыть — видать издалека, тем более ночью. Из дыры лился на улицу нетушимый свет.
Поскорее бы найти и уйти.
В комнате с ячейками его вновь пробрали мурашки. Весь город сейчас опять лежал перед ним, разбитый на ячейки.
Каждая ячейка была подписана внизу: девять букв и три руны. Из первой попавшейся ячейки взял свиток и развернул. Линии вспыхнули, засияли, засверкали, заискрились. Проступили по краям точки — жирные, маленькие, светлые и темные. В начале свитка светились голубым те же руны и буквы, которыми подписана ячейка.
Ничего непонятно.
Боруслав застонал и стукнул кулаком по ребру ячейки.
Раздалось слабое, еле слышное позвякивание.
Постучал по ребру сильнее. Тихий перезвон прокатился по всей стене и затих.
Боруслав развернул свиток и повернул полотно свитка линиями от себя, посветив переливающимися линиями вглубь ячейки. Там, в глубине каждой ячейки стояли крошечные арибальчики.
Вытащив один из сосудиков. Аккуратно держа двумя пальцами, чтобы не выронить, положил его на ладонь и охнул от неожиданности.
Сосудик мгновенно увеличился до размеров большого арибалла размером с ладонь и приобрел вес. Внутри сосуда желтый порошок.
Боруслав улыбнулся. Знаем — проходили. Не зря он столько вечеров провел с наставником, изучая порошки родовников.
Он посветил снова в ячейку и губы перестали улыбаться. Там стояло еще семь крохотных арибальчиков. Слишком много. Он не сможет быстро найти нужную смесь.
Боруслав вытащил все арибаллы из ячейки и вернул им нормальный размер.
Семь штук прозрачных сосудов с разноцветными сыпучками внутри. Боруслав помнил уроки Руяна наизусть.
«Неочищенные готовые сыпучие вещества можно смешать только с одним порошком, не обращая внимания на пропорции, и получить третий порошок. Очищенные же можно смешивать уже с двумя-тремя другими порошками и получать на выходе совершенно иные свойства. При более точном соблюдении пропорций. Порошки высшего качества можно смешивать с бесконечным количеством других порошков, каждый раз получая вещества с уникальными свойствами».
И канон смешения пропорций был удручающе строг. Малейшее изменение пропорций — и получалось иное вещество со своими, присущими только ему свойствами. А то и вовсе «навоз», как говорил Руян про пустые порошки, годящиеся только лишь для удобрений.
У Боруслава сжалось внутри. Что-то ему подсказывало, что порошки в этих арибаллах были идеально чистыми.
На развернутый свиток упали несколько желтых крупинок. Линии толстые потухли, тонкие проступили ярче. Нет, не то…Он смахнул рукой желтые крупинки.
Шесть синих крошек погасили линии, проявив вместо них небеса, усыпанные звездами. Боруслав зачарованно смотрел на открывшееся ему великолепие. Вместо линий — бездонное звездное ночное небо. Он быстро нашел Зимун, Змея-Горыныча, Жар-птицу, Семаргла. Конь Вышеня сверкал в стороне от своего наездника, а васильки с лепестками из звезд рассыпались у самых ног Лады, дарящей семейное счастье.
Смотреть бы вечно на такую красоту…
Он протянул руку и погладил кончиками пальцев гладкие черные небеса с рассыпанной по ним сверкающей звездной пылью.
Пальцы его стали властны над звездами. Они решали, какой звезде гореть, какой погаснуть. Лег палец на яркую точку — погасло древнее светило. Убрал палец — засияла вновь звезда. Мизинец надавил на пыльную туманность и размазал её до соседней галактики. Мизинец поднялся, и туманность плавно вернулась на место.
Боруслав сдул синие крохи.
Три красных кристаллика вновь заставили светиться толстые линии, и уменьшили яркость тонких. Проступили руны, буквы беспорядочно заполнили весь свиток.
Боруслав облегченно вздохнул, уже боясь улыбаться. Дыхание остановилось. Вроде то, что надо.
Самый важный порошок найден. Красные кристаллы преобразовывали все записанные на свитке знания в буквы и руны.