Воздух помутнел, но внимание Боруслава вцепилось в свиток, руны и разноцветные крошки.
Добавленная желтая крупинка к трем красным кристалликам ничего не изменила. Буквы с рунами всё так же беспорядочно прыгали по свитку и потухшим линиям. Ещё одна желтая крупинка упала на свиток и руны стали складываться в осмысленные предложения. «Третья ночь дороги», «…пробился родник в лесу…».
На глаза опустился туман.
Боруслав приуныл. Каждые две новые крупинки запускали новое действие на картине свитка. Крупинок в арибалле — несколько тысяч, если не больше.
Возиться можно бесконечно…
Туман сгустился.
Боруслав вдохнул и зашелся в приступе кашля. Вскинул голову и ничего перед собой не увидел, кроме густого голубоватого дыма, заполнившего всю комнату. Дышать стало нечем.
Дверь продолжала тлеть, пока он любовался красотой картин, запоздало догадался Боруслав, и сухое дерево венцов загорелось.
Сдержав очередной приступ кашля, прерывисто вдохнул и задержал дыхание, боясь выдохнуть драгоценный воздух. Из глаз текли слезы, и дым плыл перед глазами вместе с ячейками, свитками, полотнами.
Перебирая руками по ячейкам, он кинулся к двери. Сердце колотилось и рвалось на свежий чистый воздух. Легкие хотели дышать.
Боруслав уступил этому желанию и вдохнул. Кашель выбил из легких воздух. Боруслав пополз вдоль стены, кашляя и безумно желая вытолкнуть дым из легких и наполнить их воздухом.
Стало до жути страшно. Хотелось жить.
Кашель вытянул из него все силы, но руки нащупали дверной проем и он подтянулся к нему. Срывая ногти, открыл дверь в залу. Оттуда пыхнуло жаром. Дернувшись назад в едкость дыма, он закрыл лицо рукой.
Длинная бесконечная зала превратилась в сплошной бесконечный пожар. Пламя гнало его обратно, и он отполз из последних сил.
Жаркое пламя кинулось на ячейки. И летопись всего города тонула в пламени. Неожиданно ячейки образовали рисунок – руну Мары.
Боруслав заскулил, выдавливая последние остатки воздуха.
Матушка-Марушка! Спаси меня! Клянусь поклоняться каждый день. Тебе одной. Спаси.
Боруслав хотел вдохнуть, но не смог. Голова безвольно свесилась на бок, руки его обессилили. Кашель прекратился. Дыхание тоже.
Ему показалось, что огромная рука появилась из дыма. Толстые пальцы шарили по полу. Рука наткнулась на тело Боруслава и потащила за шиворот.
И он увидел звезды в небесах. Сдувать синие крохи не стал.
Смотреть бы вечно на такую красоту….
Боруслав захотел протянуть к звездам руку, но звезды погасли и он потерял сознание.
Глава 6
Приворожить домового Таномиру не удалось.
Домовой сидел очень удачно — прямо за печкой. Как только Таномир мысленно протянул к нему руку, домовой метнулся за стенку, сиганул в подпол и замер в самом дальнем углу. Побоявшись обидеть домового, Таномир оставил его в покое.
***
- За навов взялся? - удивилась Азова. - Быстро растешь. Тебе не хватает живы для навов, слишком маленький объем ядра. Давай-ка попробуем кое-что другое.
Настойка на этот раз была солоноватая.
На счет «три» он вылез из печи и принюхался. Дымом не пахло. Ничего необычного. Пожара не было. Откуда-то доносился тонкий звук, похожий на комариный писк.
Таномир прислушался. Звук шел из сундука возле стола. Открыв сундук, Таномир обнаружил источник звука. На самом дне, под грудой тряпья лежала фигурка в виде пузатой лягушки. На горбатой спине — кольцо с продетым сквозь него шнурком.
Проснувшись, сразу кинулся доставать фигурку. Сундук был доверху заполнен посудой. Азова, шикнув на него и не разрешая помогать, сама выставила посуду на пол возле сундука.
- Я долго спал на этот раз? - Из освободившегося сундука Таномир вытащил за шнурок фигурку.
- Нет, где-то полчаса.
- Она звенит, - сказал он, глядя на надувшуюся лягушку. - Проигрывает три высокие ноты.
- Эти фигурки Нежка слепила и разлила в них вибрацию.
- Как это разлила вибрацию?
- Иди к Нежке, говорю. Лет пятнадцать назад была у меня дщерью. Очень способная девочка. После того, как выучилась у меня — забрала все фигурки эти и ушла в отшельничество, а эту, видать, забыла. Возьми, отдашь ей.