- Навсегда?
- Нет, пока клич читают. Навсегда от клича она отвадила только меня. А потом, когда я с Настей сдружилась - и её тоже.
- И как она это сделала?
- Я и не помню уже. Даже гадости никакой не пила. Пальцами мне нажала на голове где-то и прошептала что-то. А Настю облила чем-то, так Настя выла, будто её в костер живьем засунули. У Нежки все силы это отнимает. Я выхаживала её несколько дней и после себя и после Насти. А Настя после этого Нежку сторонится. Видно, для Насти это был сущий кошмар.
Сколько хватало взгляда — вокруг дома простиралось поле с короткой колючей травой. Леса не было, лишь вдалеке тянулась прореженная полоска из высоких деревьев, похожих на высокие свечки.
***
Центральную часть избы Нежки занимала печь с гладкими белеными боками.
На печи спала кошка, которая даже ухом не повела на вошедших гостей.
С трех сторон у печи стояло по сундуку.
По левой стене — вторая печь с широким шестком.
Полки заставлены кухонной утварью и инструментами. Рядом с полками висели мотки веревок, костяные и медные крюки.
Как только Таномир с Дарой переступили порог, в нос шибануло знакомым запахом - так пахло разнотравье, хранящееся у него дома в сенях и подполе. С потолка свисали метелки трав, снопы соцветий, сухие шкурки, бусы с мелкими камушками, небольшие мешочки, чем-то наполненные и перевязанные веревочками.
Лягушку, принесенную Таномиром, Нежка положила на стол у окна. Выслушала их рассказ.
Из большого сундука, стоящего у левого бока печи Нежка достала сундучок поменьше, из этого маленького сундучка - ларец. Из ларца достала сосуд с лубяной пробкой.
С чпоканьем открыла сосуд и протянула без слов Таномиру.
Таномир ожидал, что Нежка окажется сгорбленной старухой, озлобленной на весь мир. На вид же ей было не больше тридцати лет, светло-русые волосы заплетены в одну косу до пояса. Озлобленности Таномир не заметил, только сварливая немного.
- В какую из них ложиться? – спросил Таномир.
- Я могу лишь подтолкнуть, – она сняла задвижку с печи у стены.
- Подтолкнуть? – переспросил Таномир.
- Да. Как маленького ребенка. Его подталкивают, он начинает ходить.
- Маленьких детей не подталкивают.
- А я подталкиваю! - Нежка взяла в правой печурке огниво и высекла искры на хворост в подпечнике. Сухой хворост легко взялся огнем.
Таномир сглотнул.
- Ведьма не зажигала. Может...
- А я зажигаю! - перебила Нежка. - Ложись!
Таномир заглянул в устье
- Чисто там. Высматривает ещё… Дальше залезай! Вот так. Руки сложи на груди. Запоминай, всё, что увидишь. Хотя в твоем случае лучше прислушиваться.
- Прислушиваться?
- Этот брат твой всегда остолоп такой? - Нежка повернулась к Даре. Та опустила глаза.
- Ну конечно… Любовь, - проворчала Нежка.
- Слушай, Нежка. - В глубине горнила голос его стал глуше и слабее. Таномир повысил голос. - Если ты не хочешь…
Нежка с грохотом закрыла заслонку. От пыли защекотало в носу и Таномир чихнул. Крышка упала на шесток, с него грохнулась на пол.
Таномир подождал звука вновь закрываемой заслонки, но ответом была тишина.
***
- Дара, будь добра, закрой заслонку. - Таномир дотянулся до носа и почесал свербивший нос. - Дара, слышишь?
Он извернул голову и посмотрел наружу из горнила. Никого не видно.
- Дара!
Повернулся со спины на живот и выполз обратно. Сел на шестке.
В комнате никого не было. На столе лежала фигурка, которую они принесли, и проигрывала одни и те же три ноты. Постоянно. Без перерыва.
Таномир оставил её на столе и вышел.
На стоящих вокруг избы деревьях звенели на все лады фигурки. В основном это были пузатые лягушки, попадались среди них вытянутые тонкие ужи, черепашки и рыбки. Все они издавали по одной, две и три ноты.
В этой невероятно немелодичной какофонии Таномир сразу обратил внимание на яблоню. На стоящих рядом сливе, груше, вишне, рябине, ирге и облепихе фигурки пели в разнобой, словно потеряв слаженность, а на яблоне дюжина фигурок звучала в четко определенном порядке, из-за чего ясно прослушивался отрывок мелодии.