Руки сами потянулись к двум ужам на сливе и облепихе, перевесили их на яблоню. Один из ужиков влился в общую мелодию, а другой не совпал. Убрав лишнего ужа, добавил с ирги четырех лягушек и одну черепашку. Одна лягушка не подошла, выбиваясь из общей мелодии, и Таномир перевесил её обратно.
Постепенно, не спеша, подбирая ноты к уже звучащей мелодии, убирая неподходящие, он увлекся составлением мелодии и не смог бы сейчас сказать, сколько времени он провел за составлением «яблочной» мелодии. Когда прибавляемые ноты с других деревьев не делали мелодию богаче, ему что-то показалось странным. Будто чего-то не хватало.
Он оглянулся на избушку. Там, на столе лежала фигурка и проигрывала одни и те же три ноты.
Он проснулся. Перед глазами было черно.
***
Таномир прислушался к звукам снаружи. Может он спит ещё? Ляд их разберет, эти миры и сны! Не поймешь даже, проснулся уже или нет.
Он вылез из печи.
Фигурки на этот раз на столе не было. Дары и Нежки тоже.
Когда открыл дверь, окончательно убедился, что проснулся. Нежка возилась с сетью, развешанной на торчащих жердинах. Легкое плетение сети мягко колыхалось, и извивалась волнами, как сброшенная кожа плоской змеи. Нежка успокаивала волны руками, ища в сети дыры, и быстро их латала.
- Проснулся? – Нежка обернулась на шум его шагов.
- Я не успел! Усыпи меня снова!
- Усыплю, - кивнула она. - Отчего же не усыпить. Приходи через пару девятниц.
- Мне сейчас нужно!
- Нельзя сразу. - Нежка завязала узелок на разорванной ячейке и размотала нитку. - Помереть хочешь?
- Сколько я спал?
- Уж будь здоров поспал, - усмехнулась Нежка. - Через девятницу Ярилина ночь.
Он прикинул в уме. За несколько мгновений промчалось больше сороковника!
- А где Дара? – спросил Таномир.
- Да придет твоя Дара! Ходит как привязанная сюда, каждый день. - Планка с тонкой ниткой замелькала туда-сюда в руках Нежки, плетя новые клетки между краями дыры. – Что видел, что слышал?
Он дотронулся пальцем до фигурок на дереве.
- Они звучат, Нежка. Очень красиво звучат.
Нежка помолчала.
- Не такой уж ты и остолоп, как я думала в начале. - Уголок губ Нежки чуть дрогнул. - Ядро твое растянулось, теперь живы сможешь много набрать. И с каждым разом ядро будет становиться больше. Ты ведь этого хотел?
Таномир поблагодарил и хотел сразу уйти, но Нежка настояла, чтобы он выпил еще пару настоек и лег на землю развернул ладони к земле и полежал спокойно с полчаса.
- Да уж знатно провалялся.
- Лежать, я сказала! - рявкнула Нежка. И уже спокойным голосом - Не хватало, чтобы ты еще помер. Красиво, говоришь, звучат?
Таномир лег на землю и кивнул.
- Только я музыку забыл. Красивая такая. И было что-то ещё… Только я тоже забыл. А что это за музыка?
- Да не музыка это… Вернее музыка, но не совсем. – Нежка посмотрела на Таномира. - Обращал когда-нибудь внимание, какие песни поют птицы? Если замедлить быстрые переливы какой-нибудь птахи - получится одна из песен, которые поют люди. Так же и гул живы — это вибрация с высокой скоростью проигрывающая определенную мелодию.
- Разве мы поём птичьи песни? - удивился Таномир.
Нежка вздохнула.
- Сам поймешь когда-нибудь. Наверное.
***
У капи Таномир привычно перевел внимание на центральный вихрь и приготовился к зарождающемуся теплу в животе.
Вместо приятного согревания ударило по ушам. Дребезжащий гул вырвался из капи, и с треском сдавил голову.
Таномир вскочил, закрыл уши и, пошатываясь, побежал от капи.
***
- Если по узкому водостоку пустить полноводную реку, водосток разломает, снесет, размоет. Ядро у тебя раздулось, а каналы вихрей узкие, поэтому их разрывает под напором энергии. Нужно расширить вихревые каналы и боль уйдет.