Ведьма сидела за столом, опустив голову на сцепленные пальцы. Когда пришел Таномир, дщери сразу вышли.
- И как это сделать? - спросил Таномир.
- Нежка с тобой хорошо поработала — уголок рта Ведьмы поднялся вверх. - Мне останется лишь продолжить, это легко для меня, но тяжко будет для тебя. Ты уверен?
Таномир кивнул.
- Кого хочешь в итоге приворожить?
Таномир опустил глаза и замялся.
- Послушай, если бы не твоя непонятная картина судьбы, не возилась бы я с тобой. Я могла бы сейчас делать настойки для лечения или поднимать немощных с лежанок. Видно же — ты набираешься сил, прежде чем взяться за что-то непосильное сейчас тебе. На кого ты нацелился?
- Путана, - пробормотал он еле слышно.
- Ого! - Ведьма коротко рассмеялась. - А что не Горыныч? Ну да ладно, не мое это дело.
И произнесла в воздух, отвернув голову:
- Ирийка, принеси мне серебряную сонную. Лана, ты в подполе? Живая вода нужна. Нет, немного. Я жду.
Повернулась обратно к Таномиру.
- Определенного плана у тебя нет, поэтому тебя или нав какой-нибудь убьет, или сам себя убьешь по глупости. Поэтому будешь действовать, как я скажу. Первый — банник. Не домовой, не овинник, а именно банник. Потом — полудница, она значительно сильнее банника будет. После неё — полуночница. Если не справишься с полудницей, к полуночнице лучше не соваться, может и убить. А уж потом и путану одолеешь.
- Почему я не смог приворожить домового?
- Не по силам он тебе сейчас. Поэтому ты его только спугнул.
Внутренняя дверь открылась, и вошли две дщери. Одна с туеском, другая несла сосуд с тонким горлышком, наполненный прозрачной жидкостью. Молча поставили сосуд на стол, достали из туеска четыре пустых арибалла, еще четыре из темного стекла, расстелили белую ткань на столе, разложили всё аккуратно и вышли.
Ведьма поправила лежавшие перед ней в ряд четыре пустых арибалла и четыре наполненных темных.
- В каждом темном арибалле заключена сущность нава. Поэтому каждую порцию будешь выпивать под нужного нава. - Ведьма капнула в пустые арибаллы по капле из темных.
Добавила по одной тягучей серебряной капле. До верха налила по горлышко бесцветной жидкости.
- Пьешь всё до капли и садишься перед капью. Настойка тебя обездвижит, пока не наберется жива. Будет очень больно, но это неизбежно.
- Я их не перепутаю? – спросил Таномир.
Ведьма потерла пальцем каждый арибалл и на темном стекле выделились светлые руны.
- Теперь не перепутаешь.
***
- Я наберу живы, - сказал Таномир сам себе, сжимая арибалл с руной банника. - Я могу сделать это.
Настойка скатилась безвкусной прохладой в желудок.
Отсчитал:
- Три, два, один…
В ушах хлопнуло, гул поднялся неудержимым смерчем и затопил с головой, Хлынул жар. Дыбом поднялись волосы, и тот час же сгорели. Кожа по всему телу потрескалась, слезла кусками. Обнажились мышцы с сухожилиями и превратились в пепел. И невесомые серые хлопья, вскружив, мягко упали на Таномира сверху.
Огонь поглощал, переваривал заживо. Таномир горел, превращаясь в пепел. Снова возрождался из огня и снова опадал пеплом, и так до бесконечности...
Таномир закричал и открыл глаза.
Тяжело дыша, он оперся дрожащими руками об землю и с трудом поднял голову, будто на плечах висел мельничный жернов. С бровей и ресниц свисали капли пота.
***
В баню Таномир вошел на цыпочках.
Банник ворошился в куче старых веников, скопившихся в предбаннике. Шуршал, не видя и не слыша ничего вокруг.
Приворожился банник быстро, в отличие от домового. Показалось румяное личико. Вылез целиком. Волосы цвета соломы, нос маленькой пуговкой и добрые глаза. Банник суетливо заговорил:
- Это что это такое? Разве так надобно хозяйство содержать? Убери это безобразие. А я проверю.
Забежал за кадку с водой и исчез.
***
Дым разодрал горло не хуже щетки с металлическим ворсом. Боруслав сглотнул слюну, и режущая боль прокатилась по горлу. Ещё никогда так у него не болело горло. Даже когда он заболел после той злосчастной сосульки Велемудра.