На утро Боруслав встал, несмотря на возражения леды-целительницы: «У него отравление!». Мать согласно кивнула: «Пусть, пусть...». Леда оставила отвар из зверобоя с чабрецом и вышла. Боруслав вышел вслед за ней.
На крыльце вдохнул свежий воздух. Глубокий вдох не получался — горло продолжало драть нестерпимо. Вдохнул осторожно. И замер, потрясенный. Вот, что нужно для счастья. Свежий воздух, которым можно дышать. И больше ничего.
Сел на завалинку и подставил лицо с шеей лучам солнца. Воздух и солнце. Блаженство.
Вскоре над ним нависла тень, громко прошептавшая:
- Смотрины на сегодня отменили.
Боруслав открыл глаза. Велемудр стоял над ним и жевал березовую палочку.
- Ты же болеешь, - просипел Боруслав и похлопал левой рукой по завалинке.
- Ты тоже, - крутнувшись на месте, Велемудр присел рядом.
Солнце пригревало всё сильнее.
- Что думаешь делать? - спросил после паузы Велемудр.
Боруслав пожал плечами. И в самом деле — не стоит переживать. Родовники пошумят, да и успокоятся. Пожары в городе случались не так уж редко. И кузницы горят, и дома вспыхивают, и храмы пылают. Шумиха со сгоревшим храмом уляжется, продолжатся смотрины, а там и дальнейшая учёба.
- Я руну Мары видел, - тихо прошептал Боруслав. И подумал, что Велемудр не услышал его слов.
Велемудр услышал, перестал жевать палочку с тонкими прожилками вдоль четырех граней.
- Где?
- Там. В пламени.
Палочка во рту Велемудра вновь задвигалась из стороны в сторону. Боруслав сглотнул, поморщился и спросил:
- А кто меня спас?
- Говорят, сын какого-то богатыря. Шел случайно мимо и увидел... ответил Велемудр.
Так вот откуда эта огромная рука. Если рука не привиделась, значит и руна тоже не привиделась? Как отличить морок от реальности? Ведь если оно было реальное до невозможности - значит, не привиделось? Хотя в дыму могло привидеться всякое.
- А тебя оставляют еще раз отучиться в храме на все семь лет. Азова с утра приходила, Руяну так и сказала.
- Что?! - подскочил Боруслав.
- Вот так… - быстро закивал Велемудр, искоса глядя на Боруслава.
В горле засаднило. Боруслав присвистнул и сел обратно.
- Чего-то другого ожидал? - прошептал Велемудр. – Перунники к князю ходили с жалобой. Могли бы еще и похуже чего придумать.
Похуже придумать они могли бы, но не станут, подумал Боруслав. Ничего страшного не случилось. Порошков у них навалом, знания не потеряны, храм отстроят, никто не погиб. Ведьма, конечно, поспешила. Вопрос этот еще обсудят на вече, и только потом вместе будут принимать решение. Хотя, если Ведьма упрется, то и остальные согласятся с ней. С одной стороны — обидно, с другой — правильно. Порядок должен быть, согласилась одна часть Боруслава, а другая часть впала в уныние. Шутка ли — проучиться еще раз семь лет, не получая самого важного — новых знаний.
- Зачем они показали всё это? - Боруслав поглядел в лицо Велемудру и вытянул вперед руку ладонью вверх. - Вот смотрите — мы всё про всех знаем, но никому ничего не скажем! - он сложил фигу, и поднес к лицу Велемудра. - Вот!
Велемудр вытащил палочку изо рта, положил её на завалинку и встал.
- Ты не считаешь себя виноватым?
- Велемудр! Подумай же! Зачем писать эти свитки, если до совершеннолетия их нельзя прочитать? Зачем они их пишут? В одиночестве наслаждаются, читая твою жизнь? - громко просипел Боруслав. - Но это твоя жизнь! Твоя!
Велемудр опустил плечи и поплелся к воротам.
- Ты куда? - прошептал громко Боруслав, поморщившись. - Ты чего?
- Ты устроил пожар в храме, и даже не стыдишься этого, - обернулся Велемудр и посмотрел на Боруслава грустными глазами.
Боруслав ничего не ответил.
Велемудр развернулся и ушёл. Боруслав не стал останавливать. Ветер катнул палочку, забытую Велемудром, и она упала на землю.
Странное ощущение не покидало Боруслава. На душе воцарилось спокойствие без единой капли раскаивания. Тут же поймал себя на том, что ему приятно вспоминать объятую пожаром залу. Воспоминание о недавнем пожаре освобождали всё внутри. На душе становилось легко и пригоже. Будто этим пламенем он очистился. Очистил каждую клетку своего организма жаркими языками огня. А удушающий дым выгнал из него весь стыд за неправильный поступок.