Семь лет повторного обучения в наказание он не ожидал. Каково это — отучиться заново, зная наперед всё обучение и пропуская мимо ушей слова наставника от навалившейся скуки?
Боруслав откинулся спиной к венцам дома. Горло снова засаднило, а глаза защипало. Боруслав закрыл глаза.
Перед глазами стояло высокое пламя, пожирающее ячейки с чужими судьбами. Пламя складывалось в простую руну.
В какой-то миг Боруславу захотелось вернуться в это обжигающее пламя и получить ответ на незаданный вопрос, получить знание. Узнать то, что не знает никто. Знание всё время ускользало. И воодушевленный, он сидел на завалинке пытался ухватить ускользающий ответ.
Когда ответ был совсем близок, в ворота постучали.
Калитка открылась, заглянул Велемудр, кивком подозвал.
- Это Стоян. Он тебя спас, - просто сказал Велемудр, когда Боруслав вышел за ворота.
Перед Боруславом стоял ребенок. Если бы не очень высокий рост, неохватные плечи и широкие ладони, Стоян вполне мог сойти за обычного ребенка. Лицо его было чисто и нежно, без единой морщинки или грубой складки. Пухлые упитанные щёки. Ясные, чистые глаза. Нежные губы, сложенные бантиком.
Только рост выдавал в нем будущего богатыря. Будучи выше Боруслава на три головы, Стоян смотрел на него сверху вниз.
Щёки Боруслава заалели. Не хватало ещё, чтобы дети рисковали жизнью в горящих избах. Когда Велемудр сказал про сына богатыря, Боруслав и подумать не мог, что из огня его вытащил совсем ещё дитя.
- Тебе сколько лет? - спросил Боруслав.
- Восемь… - потупился Стоян.
Лоб Стояна покрывали ссадины. Кисть на правой руке перемотана белой тканью; пальцы, торчавшие из перевязки, покрывали бурые ссадины.
Боруслав не знал, что сказать. Ответ ходил вокруг, шептал невнятно внутри, стучался в грудь, мелькал где-то близко, и каждый раз казалось — еще миг и ответ прозвучит в голове.
- Больно? - спросил Боруслав.
Стоян пожал плечами и мотнул головой.
- Может твоя руна — это знак? - спросил Велемудр.
- Какой ещё знак? - не понял Боруслав.
Велемудр посмотрел на Стояна, тот помялся и сказал:
- Я же шел со скита ночью. Мы с батей золотушку охраняем. Две. Мары и Чернобога. А ты увидел руну Мары….
Голос у Стояна был совсем не детский. С басовитыми нотками, как у взрослого мужа.
- Золотушку?
- Да статуи там. Золотые! – жарко зашептал Велемудр. - На постаменте из самоцветов! Из Гипербореи!
- Да ну, не может быть такого, – отмахнулся Боруслав. Внизу живота засосало. Очень хотелось, чтобы услышанное им оказалось правдой.
Единственную золотую статую богини после войны с Ариманией отлили в Ладоге, да там и оставили. Когда на родные земли напали ариманцы, все храмы в приграничных с Ариманией городах были разграблены. Пропали золотые и серебряные статуи, магические посохи и тояги, драгоценные камни — всё было украдено захватчиками. Во время войны все статуи свезли в самые крупные и защищенные города.
После заключения мира с ариманцами в звездном храме, съехались все князья, старцы, высшие волхвы на всенародное вече. И там решили более не отливать из драгоценных металлов статуи богов, а устанавливать капи из дерева. Уцелевшие статуи так и остались в храмах за толстыми городскими стенами. Говорили, что из небольшой приозерной Ладоги статую так и не вывезли, оставив её в храме Лады. Насколько правдива молва — Боруслав не знал.
- Ты можешь провести? - брови Боруслава сложились домиком. Он с надеждой смотрел на огромного ребенка.
- Если батя пустит. - Стоян смутился, искоса взглянул на Велемудра.
- Ну тебе же нетрудно? - попросил Боруслав. - Или батя не разрешит?
- Ты попросишь прощения у Родовников? - спросил Велемудр.
Боруслав посмотрел на Велемудра, перевел взгляд на Стояна с опущенной головой.
- Вот значит как. Вы оба сговорились против меня.