Так. Две сажени от места её появления. За несколько мгновений танца полудница уже переместилась ближе к ним на два аршина. Может готовится напасть, подумал Таномир, но на таком расстоянии они в безопасности.
Полудница перестала кружиться и встала к ним спиной. Русые волосы опали с плеч до пояса.
Таномир подошел ближе и встал в двух аршинах от границы круга. Полудница развернулась и зашипела. Взмахнув рукой, он раскинул веером одолень-траву. Полудница исчезла.
Таномир достал из сумы колышек с желтой повязкой и вдавил его в центр круга. Колышек с повязкой означал, что в окружности двух саженей растения многократно превосходят по лечебным свойствам растущие рядом. Желтый цвет повязки говорил о том, что в настойках будет проявлена сила полуденного солнца, дарящая радость, избавляющая от хандры и повышающая защитные силы организма.
Велемудр подошел и положил руку ему на плечо.
- Ты чего такой грустный?
- Ну, так, ничего… - тихо ответил Таномир. – Боруслав сказал, что у меня есть все шансы стать травником. За что он травников не взлюбил?
- Не травников он невзлюбил. – Велемудр убрал руку с плеча Таномира. Рука у Велемудра была тяжелая. Рука не травника, а воина или кузнеца. - Тебя хочет поддеть, чтобы ты научился привораживать. Чтобы стал настоящим чернобожником, ведогоном.
- Как-то у меня не получается...
- Всему свое время. - медленно кивнул Велемудр. - Кличи то у тебя получаются?
Они развернулись и пошли к городу по заброшенному полю. Еще несколько лет назад на этом поле сеяли пшеницу, а сейчас поле было взъерошено кустами и молодыми березками, елями и кленами.
- Получаются, – хмуро ответил Таномир. – Я все равно их не буду использовать. Бегут, сломя голову к кликуну, даже не понимают, что бегут на бойню. Может ведающая мать всё-таки ошиблась?
Таномир мельком глянул на Велемудра. Тот шёл, внимательно глядя себе под ноги, под которыми пружинила трава.
- Неверицы окружили тебя. - Не глядя на Таномира, Велемудр протянул руку и потрепал его по голове.
- Может и неверицы. Я боюсь встретить среди навов кого-нибудь из знакомых. Вот Светка перед осенью пропала в поле средь бела дня.
- Она тебе уже не попадется.
- Светка тебе попалась?
- Не Светка это уже, а нава. Лучше бы ты боялся заключительное испытание не пройти.
- Беляну жаль, - покачал головой Таномир.
- Да, корит себя, – кивнул Велемудр. - Говорит, что Светка жаловалась на упадок сил, а она не придала значения. Думала, что Светка просто устала. Мол, какая же она весталка, если не смогла дочь от навов уберечь.
- Кто её?.. Кем она стала?
- Ржавницей. Страда в самом разгаре была. Как раз рожь убирали. Вот ржавники её и забрали.
Да, ржавники любят детей красть. Пару раз на ребенка в поле наслать сладкий сон в поле — невелик для них труд. Пару раз вернется ребенок вялый с гулянья, мать с отцом могут ничего и не заметить. У кого сил много после работы в поле, да после игр на свежем воздухе? А после нескольких таких «прогулок» ребенок уже и в нава обернется, забыв свою прошлую жизнь навсегда.
Хотя таким воровством не только ржавники занимаются. Болотники могут увести ребенка у незадачливых родителей, а вот взрослых болотники никогда не трогают. Не хочется болотникам долго возиться. Дети легко сменяют облик, а у взрослого человека рассудок цепко держится за прошлое.
Они дошли до середины заброшенного поля, где высились печальными останками черные стены сожженного хутора.
***
Возле пепелища послышался беззаботный смех. Таномир засунул руку в сумку. Пальцы окунулись в успокаивающие стебельки одолень-травы.
- Слишком много их тут разбегалось. Еще не появились, а смеются уже… - сказал Велемудр.
Смех прозвучал совсем рядом и перекатился через них волной. Ветер унес смех в поле, и стало тихо.
- Люд совсем злой стал, - сказал Велемудр бросил взгляд на черные останки стен.
Горелым тут пахло недолго. Всю горечь сгоревшего дерева впитала земля, а ветер разнес на все восемь сторон света невесомый белый пепел.
Никто толком и не понял, с чего пожар начался. У Зорьки, жившей здесь, был жених, Разор. Отказался он на ней жениться. А как увидал её с другим - бросился просить прощения за свою глупость. Да только поздно было. Сердце уже другому отдала. А после пожара Разор на следующий же день после пожарища ушел служить на границу. Вот и поговаривали, что он и поджег от дикой ревности. Потому и остался на границе служить. Всё же, слухи – есть слухи.