Когда напился, сел на пятки и почувствовал, как внутри него бултыхается вода. Набрал в ладони воды и умылся. Дотронулся до век.
- Там под камнем какая-то живность, - сказал Таномир.
Ведьма прищурилась.
- Змея там. Вытащи её.
- Она не укусит?
- Да не руками!
- А, понял. Сейчас.
Он притянул ведогонь, сидящий под камнем. Оттуда лениво выползла серая змея с зелеными пятнами на бугристой голове.
- Убивай, - отрывисто сказала Ведьма.
- Как убивай?
- Это. - Вытянутый палец ведьмы показывал на змею. - Дичь. Дичь убивают и едят.
- Я не могу.
Ведьма закатила глаза и шевельнула рукой. Змея тихонько пшикнула и обмякла.
- Какие мы нежные. - Покачала головой, положив дохлую змею в узелок.
Таномир насупился.
- Пойдем, здесь нельзя долго оставаться, – сказала Азова.
Вечером при свете пламени костра он кое-как рассмотрел душегубцев. В темноте их можно было бы принять за выводок сов, усевшихся рядами. Но глаза их сильно отличались от совиных. Белые, ничего не выражающие, с маленькими точками-зрачками. Душегубцы сидели неподвижно и молчаливо, наблюдали за ними, изредка моргая.
Азова то и дело тревожно поглядывала наверх.
- Дежурим поочередно, — сказала она. - Сначала ты.
- хорошо, - согласился Таномир. - Когда тебя разбудить?
- меня не надо будить. Как захочешь спать, я проснусь и сменю тебя. Держи соль, - ведьма достала из узелка маленький завязанный мешочек и легла спать.
Белое мясо змеи, запеченное в углях и посыпанное солью, оказалось довольно вкусным. Половину он оставил ведьме.
Потренировался с живой и всего на миг прикрыл глаза.
***
Мелькнули перед глазами светло-русые волосы, и голос Дары позвал его.
Таномир проснулся. Солнце уже взошло, и небеса осветились новым утром.
Серая птаха бесстрашно сидела на расстоянии вытянутой руки над ним, вцепившись в нижнюю колючую ветвь старой ели. Заметив его пробуждение, птаха вспорхнула и улетела. Ветка встряхнулась, и на Таномира упали капли холодной росы.
Ведьма неподвижно сидела перед еле теплящимся костром, закрыв глаза, держа спину вытянутой струной. Между костром и ведьмой на земле, склонившись на правую сторону, стояла маленькая капь.
Таномир подбросил веток в костер. Влажные ветки зашипели, задымили. Сейчас он заметил то, что пропустил во вчерашней темноте: на светлой коре ольхи выцарапаны три руны: путь, предел и близко. То ли напоминание о скором завершении дороги, то ли легкое предупреждение.
- Здесь часто ходят? - спросил Таномир, когда Азова открыла глаза.
- Пометки мои, скоро будем на месте, – объяснила она появление и значение трех рун.
За целый день из дичи ничего не попалось. К вечеру Азова убила двух ящериц, которых припасли на ужин.
На ночь остановились около бревна в окружении елей. Ведьма почти не притронулась к еде, напряженно наблюдая за душегубцами. Как и вчера вечером, душегубцы расселись темными кругляшами на верхних ярусах. Приготовленное на огне мясо ящериц было довольно вкусно, пожалуй, даже вкуснее вчерашнего змеиного. Таномир вытер пальцы об мягкий слой сухих хвойных иголок.
- Если нужно дежурить ночью, я могу быть первым.
- Сначала нужно перебить всех нападающих душегубцев.
- Вчера же не напали...
Сверху слетел один из душегубцев. Ведьма вся напряглась, подалась вперед, но молчала и не двигалась. Нав спланировал прямо к костру, очевидно, совершенно не боясь горячего пламени. Круглый, с торчащими во все стороны толстыми жесткими трубчатыми волосами, которые Таномир в темноте принял за оперение, с прямыми негнущимися лапами. Двигался он довольно нелепо, но при этом легко: легкими перелетами, махая верхними негнущимися верхними лапами и балансируя на нижних, таких же негнущихся. Создавалось ощущение, будто он ничего не весит. Уставился на Таномира немигающими белками глаз с черными точками вместо радужки и зрачков.
- Действуй! — крикнула высоким голосом Ведьма.
Таномир направил тепло от руки в нава. Душегубец махнул прямыми руками и взлетел через костер к Таномиру.