Закинул на плечо суму, пальцами на дне нащупал одолень-траву. Вчера он переживал, будет ли сума лежать там же, где он её оставил. Украсть — никто бы не украл, обычно потерянные вещи все выставляли на видное место в торговых рядах или возле околицы у обоих въездов. Но траву могли ненарочно вытрясти из сумки. А запасов у него — только то, что в суме. Ходить и выпрашивать у волхвов он хотел меньше всего.
Закинул в себя расстегай с грибами, запил простоквашей и вылетел на улицу.
***
Статуи были не из Гипербореи.
Это сказал отец Стояна, охраняющий капище. Велемудр нафантазировал, что ему пожелалось, а Стоян и не возражал — в отливке статуй он не разбирался и называл статуи «золотушками»
И статуи стояли на постаментах не из драгоценных камней, а на толстых медных блинах.
В скит отправились ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ворота скита были открыты, прошли они беспрепятственно. Стоян постучал в ворота сруба капища. Дверь приоткрылась, и на них молчаливо уставился отец Стояна. Каменное выражение лица, широкий и высокий, как скальный утёс.
- Бать, со мной друзья, – сказал Стоян.
Живая скала загородила проход.
- Сына, ты же знаешь. Никому нельзя. Временно.
- А вы не помните меня? - неожиданно Велемудр подошел вплотную к богатырю и задрал голову. - Настойку у деда моего брали позапрошлой весной. Сказали, что для ребенка. То-то я смотрю — Стоян здоров как бык. Помогла настойка. Я деду так и сказал: видел в городе Госта-богатыря, сына которого ты вылечил. Дед ещё так обрадовался. Привет наказал передать. - Боруслав помолчал и добавил. - Вот, передаю.
Боруслав восхитился другом. Как ловко придумал! Не зря говорят: «сто рублей — не сто друзей. В беде не помогут».
После недолгой паузы отец Стояна наклонился над гостями, глухо брякнув надетой кольчугой.
- Это он? - зашевелился широкий подбородок над Боруславом. - Который храм спалил?
Ну всё, подумал Боруслав, такой не пустит. Эту громадину не убедить и не сдвинуть. И весь в кольчуге из проволоки толщиной в палец.
- Тот самый, - простодушно подтвердил Стоян. - Можно нам посмотреть на золотушки?
Да какие уж тут теперь «золотушки»! У Боруслава пересохло во рту. Нужно просто уйти. Доказывать и объяснять этому каменному подбородку ничего не хотелось.
После недолгой паузы огромный силуэт шевельнулся, сдвинувшись в сторону.
- Заходите, коли уж пришли.
Не веря ушам, Боруслав облегченно вздохнул.
Освещая путь толстой лучиной, отец Стояна провел их вниз по каменной лестнице в тайную полость под капищем. Зажег еще четыре лучины на стенах, а в руке погасил. Тьма нехотя расползлась. Боруслав увидел одновременно и великую красоту и великое непотребство.
В центре круглого и высокого помещения, в неровном мерцающем свете толстых лучин, стояли боги, отлитые из золота. Вместо глаз у богов темнели провалы.
- Почему?… - прошептал Велемудр.
- Глаза должен был сделать по уговору мастер эллинийский. Когда статуи отлили в Переславле, он уже и камни под размер огранил, осталось только вставить. Но с князем они разошлись в цене. Мастер по камням отказался выполнять работу. Схватил камни и дал дёру.
- Неужто человека трудно найти? Не мог же он провалиться? – спросил Велемудр.
- Да что его искать. Догнали мы его. Только друг князя это. Князь сказал — отпустить. Нового мастера найти и работу доделать. Еще одного такого мастера не так просто найти. Уж больно искусно камни обработал, нахалец. Руки золотые вправду. Жадный только оказался. А пока вот так…
Боруслав и Велемудр одновременно опустились на прохладный пол, сели на корточки и прижали руку к сердцу, склонив голову.
Хоть и не было в этих безглазых статуях той гиперборейской ажурной легкости, у Боруслава бегали мурашки по коже, когда он смотрел на богов.
Забирающие жизнь и дарящие крепкое здоровье, благословляющие на успех и отнимающие счастье, насылающие морозы с вьюгами и укрывающие от невзгод. Властители Нави. Муж и жена.
Трещание лучин напомнило Боруславу шум в горящем храме. Как удивительно, подумал он, я сейчас мог бы уже встретиться с Марой.