Таномир раньше мог только представлять, каково это - целоваться с девушкой. Поцелуи оказались приятнее и необычнее, чем он думал. Новые ощущения наполняли его через край. Таномиру казалось, что он узнал об отношениях мужчины и женщины неожиданно много.
Дара не обернулась навой в эту ночь, и как она сказала — семь ночей после Ярилина дня она будет в человеческом обличии.
Заснули они ближе к рассвету. Старый дуб шумел листвой, обдуваемый теплым ночным ветром.
***
Гост дал лопату Стояну, и отправил сына помочь с поисками камней, сказав:
- Сына поможет, если что.
Вот тебе и светлые помыслом богатыри. Небось, думает - храм спалил, как бы и с камнями дёру не дал. Стоян — ребёнок, конечно, но скрутит любого взрослого мужа. Если только попробовать обмануть.
Боруслав решительно отогнал от себя эти мысли. Никого обманывать он не собирается. Стоян спас его жизнь. Можно считать, что они пошли погулять с ребенком. Да, так и стоит считать.
Боруслав сошел с дороги. Здесь он бежал, там увидел блеск. Боруслав оглянулся. Сзади скит, бежал он от скита. Значит прямо.
Боруслав отметил про себя, что заснеженный мир его изменил. Раньше он смотрел на этот луг будто сквозь мутное стекло. Он протер рукавом мутный наплыв на стекле, муть ушла.
И он увидел луг таким, каким его никто не видит. Он был особенным. Наверно подобным образом Лада открывала своим волхвам-ладанникам места для строительства всех капищ и храмов.
Луна не светила, но вокруг него всё обелилось и выступило из темноты. Сначала голые кустарники и пожухлая трава виделись в ночной темени как один сплошной темный ковер. Без мешающей мути каждая травинка отделилась от соседней, и стала видна каждая почка на тонких кустовых ветках.
В неразберихе клочков сухой травы Боруслав увидел четкий порядок и организованность. Он остановился и разглядел в четко организованном ворохе пади молодые стебли полыни, пробившиеся из земли. Рядом набирали силу тонкие волосики чертополоха. Вокруг них в земле дрожали от нетерпения пробиться на свет луговые травы, незабудки, васильки, кровавики, земляника, тысячесил. Все они скоро появятся из земли, жадно впитывая силу солнца, и покроют землю нежным покровом.
- Прямо тут, - показал он пальцем вниз, между ростками чертополоха и полыни.
Боруслав взял лопату у Стояна и начал копать. Вначале мешалась трава с мелкими корнями, но вскоре пошла мягкая земля, и копать стало легче. Когда яма стала с два аршина глубиной. Боруслава сменил Стоян.
- Надо чуть в сторону уйти, - разогнулся Боруслав и передал лопату Стояну.
Стоян стал копать чуть в стороне, затем вокруг ямы и снова вглубь, но драгоценных камней всё не было.
- Давай я. - Боруслав спрыгнул в яму и начал ожесточенно вгрызаться в землю.
- Остановись, - услышал он голос Велемудра. - Нет камней.
- Нет! - сквозь зубы ответил Боруслав. - Они есть. Здесь. Я видел. Они были.
- Не в этом мире, – сказал Велемудр.
Боруслав ударил кулаком рыхлую землю. Кулак мягко вошел в неё по самое запястье. Где же он ошибся? Он же смотрит на этот мир, на этот луг, на эту яму сквозь очищенное стекло. Он видит так ясно. Каждая крупинка земли отдельно от остальных, каждая вкрапленная песчинка выделяется своей неповторимостью. Травинка от травинки, камушек от камушка. Все они разные, непохожие друг на друга.
- Вылазь. Пошли, скоро уже утро, – сказал Велемудр.
Боруслав протер стекло еще сильнее, и оно избавилось от мути, став совершенно прозрачным.
Устало сел на теплую землю и улыбнулся. Ну конечно! Надо было сразу догадаться, а не тратить время на пустые поиски.
- Завтра вернемся и продолжим, - сказал Боруслав.
- Опять искать камни? - уныло спросил Велемудр.
- Нет. Ставить капь.
***
Утром Таномир зашел к Ведьме за мертвой водой. Действие волховской воды проверил дома на кошке.
Своей кошки у них не было, но иногда вольная ничейная кошка, сплошь вся черная с белой кисточкой на правом ухе, охотилась у них во дворе на мышей. Пойманную добычу кошка оставляла на пороге дома, за что Мила ей оставляла еду с миской молока. Временами кошка исчезала и не появлялась очень долго. Потом снова приходила и требовала еды прерывистым, еле слышным голосом.