Несколько дней назад кошка снова появилась.
- Кис-кис-кис!
Кошка, лежавшая на сене, проснулась и сверкнула в полутьме зелеными глазами.
Таномир смочил кусочек мяса и подкинул поближе к кошке. Она подошла, понюхала и съела. Через несколько мгновений неуклюже завалилась на бок. Рот приоткрылся, обнажив зубы с клыками. Глаза застыли в одной точке.
Таномир прикрыл её глаза и погладил. Кошка не дышала и сердце её не билось.
Таномир взял кубышку Велемудра с живой водой. Смочил ладонь и сбрызнул кошку.
Через несколько мгновений кошка дернулась и задышала. Подняла голову, увидела рядом сидящего Таномира и подпрыгнула. Изогнулась горбом и зашипела. Таномир подбежал к двери, открыл и отошел к стене. Кошка выбежала в открытую дверь.
***
Таномир взбил подушку, и положил под голову Дары.
- Ты чего хмурый?
- Я в первый раз буду человека отсылать в Навь. Тем более тебя.
- Надеюсь, трех суток мне хватит. Она действует?
- Да. Я на кошке пробовал, – ответил Таномир.
- У кошек девять жизней, а у меня одна. – Дара улыбнулась, протянула руку и погладила его по небритой щеке. - Да я шучу. Улыбнись. Ну вот, почти улыбнулся.
Он поправил прядь на её лбу.
Залпом выпила порцию мертвой воды. Положила голову на подушку и произнесла:
- Искупай мои кости в мертвой воде,
Приведи меня в дом или песню отпой,
Закопай в зеленой светлой траве
Принеси попить с руки воды живой
Дара погладила Настю слабеющей рукой.
- Три дня и три ночи? – еле слышно произнесла Дара. Рот приоткрылся и глаза остекленели.
Настя вцепилась лапками в палец Дары. Таномир прикрыл глаза Дары и лег рядом.
Нет, так нельзя. Что за поникший настрой? Она не умерла, всего лишь на три дня ушла в Навь. Он резко встал. Когда она проснется, увидит его рядом. А пока нужно чем-нибудь себя занять.
Спросил у Насти:
- Ну что, пошли за орехами и малиной?
Настя пожала тоненькими плечиками и тихо щебетнула.
Так началось трехдневное ожидание.
Днем Таномир с Настей ходили по лесу, собирали ягоды, грибы и орехи. Целую кучу орехов сложили возле Дары в дупле. Несколько корзин ягод и грибов Таномир насобирал домой.
Корзину молодых боровичков Таномир нанизал на нити и развесил в дупле под потолком. Ночью Таномир с Настей возвращались в дупло и ложились по обе стороны от Дары.
Таномир однажды остановился у рубежных столбов скита Чернобога. Теперь он увидел её, путану - полупрозрачный синий пузырь, слегка светящийся.
Иногда ему казалось, что мертвая вода плохо подействовала и Дара уже проснулась, а рядом с ней никого нет. А иногда казалось, что пройдет много лет, он уже состариться, а Дара так и останется лежать в дупле вечно молодая, не живая и не мертвая.
Больше всего он боялся пропустить наступление четвертых суток и не окропить её живой водой. Что с ней тогда будет? Она умрет? Или навсегда останется блуждать между двумя мирами?
Три дня и три ночи ползли улитками. Все три ночи он спал плохо, просыпался задолго до рассвета и долго не мог уснуть. А потом проваливался в ничто. В последнюю, третью ночь заморосил нудный дождик.
Таномир проснулся на рассвете и лёжа на бок, рассматривал лицо Дары. Протяни руку — вот она, рядом. Рядом с головой Дары - кучка орехов, в лодочке из лопуха горка собранной вчера земляники. Он перевернулся на спину, и взгляд уперся в неровный потолок, разрезанный грибными ожерельями.
Светлело. Из темноты постепенно проступали черты Дары: ухо, очертания носа, стали видны веснушки на щеках.
Он хотел так вечно лежать рядом и наслаждаться проявляющимся лицом Милы. Знать, что она сейчас проснется и ничто этому не может помешать.
Видимо, он опять заснул, потому что очнулся от прыжков Насти у него на груди. Она его тормошила, размахивая лапками. Увидев, что он открыл глаза, Настя заскрипела, показывая на Дару и кубышку с живой водой.