- Что я должен сделать? Как превратить её обратно?
- Я не знаю. А вот ты должен знать.
- Я?! – он ткнул себя в грудь. На миг закрыл глаза и попытался успокоиться. – Ладно, что это за вещество? Что охватило Дару?
- Это обычная соль, – ответила Нежка.
- Соль? При чем тут соль?
Нежка покачала головой.
- Так это были всего лишь пустые слова. Ты не готов, - она грустно улыбнулась. - Тогда прощай.
Таномир развернулся к Даре и отшатнулся.
На месте Дары стояла соляная статуя и от неё во все стороны ползла серая пленка, захватывая все подряд и превращая в кристаллы соли. Нежка стояла спокойно, внимательно наблюдая за Таномиром. Подол Нежки подернулся мелкими иголочками и потерял цвет.
Таномир отступал от ползущей к нему пленки, пока не уперся в стену. Вжался спиной в бревна. Когда ноги превратились в два столба соли, он ничего не почувствовал. Ногами невозможно пошевелить, а в остальном – всё, как обычно.
Он задержал дыхание, будто это могло помочь.
Тело Таномира обратилось в соляную статую.
Он поднялся над избушкой Нежки и увидел весь застывший мир с высоты.
Живой, пышущий жизнью лес превратился в одинаковый частокол. Черные пятна на белых березах выцвели, листва потеряла свой цвет и слилась с серым колючим небом, твердая вода в ручьях и озерах отражала нескончаемое, такое же твердое серое небо, и неясно было, где заканчивалась вода и начинались небеса. Покрытые соленым инеем стволы елей не гнулись от ветра и не осыпались с их ветвей иголки.
Всё стало серым, безликим, недвижным.
Птицы последний раз расправили крылья, цепко схваченные солеными пластами воздуха, и не смогли опуститься на землю. Дороги припорошило белой соленой пылью. Рыба выпрыгнула из ручья и замерла в полете, выпучив глаза в тщетной попытке проглотить комариный кристаллик.
Таномир попробовал двинуться — не получилось. Тело влипло в застывший мир и не желало слушаться его воли. Ему оставалось только ждать, слушать и наблюдать. Смотреть было не на что. Везде одни и те же картины жизни, превратившиеся в обычные соляные глыбы. Весь мир — сплошные соляные кристаллы.
Тело его тоже стало прозрачным и недвижным. Он не задавал вопросов, что делать и как отсюда выбраться. Он наблюдал. Потом обнаружил, что хоть и нет буйства красок в этом мире, зато есть звуки. Он прислушался к тихим звукам, исходившим от фигурки в руках Дары.
Заскорузлые пальцы Дары отозвались на этот звук, тихо завибрировали, усиливая неясный звук. Вскоре кристаллики начали издавать позвякивание и пошаркивание, перешедшие в сплошной тонкий звон.
Сменилась тональность на ступеньку выше, затем ниже, и так до тех пор, пока из этих перебежек не получилась мелодия, которую он узнал.
Мелодия была прекрасна. С мелодией пришло понимание всей красоты этого застывшего мира. А вместе с красотой открылся глубокий смысл.
Смысл был во всём: в вытянутых хрупких травинках, в покрытых блестящими крупинками соли, в белых берегах рек с побелевшими медведями, ловящих серебряную соленую рыбу, в пухе поседевших тополей, в идеальном кристалле солнца. В застывших движениях и в пропитанных солью слоях воздуха, воды и земли.
Таномир забыл обо всём, наслаждаясь осознаванием этого смысла.
Солевые кристаллы наполнились льющейся мелодией и зазвучали громко, открыто и чисто. Гармония застывшего и льющегося, недвижного и подвижного, тяжелого и невесомого.
Перестало беспокоить желание обрести подвижность и теплую кровь, ибо в своем нынешнем состоянии он разглядел великий же смысл.
Смысл и гармония переплетались, своим значением пронизывая всё вокруг. Таномир это увидел ясно и поразился простоте этой мысли.
Мелодия зазвучала громче, и мир зазвучал, как никогда ранее. Тихие потрескивания и робкие позвякивания перешли в хлопки, удары, звон и рокот.
Раздался гром. Небеса обрушились дождем осколков и земля вспучилась.
Казавшийся незыблемым, мир рушился.
Изба Нежки дрогнула, крыша подпрыгнула, громыхнула, и стены прорезало трещинами. Полетела белая пыль. Стены обвалились. Пол заходил ходуном. Тела Дары и Нежки распались на осколки и рассыпались по полу. Крышу сорвало и унесло в разбитые небеса. Всё вокруг вздыбилось и закружилось.