Таномир остался один в бешеной пляске смерча и хаоса. Его прозрачные руки захрустели, покрылись трещинами. Музыка прорвалась сквозь рев стихии и ударила по прозрачным ушным раковинам.
Тело его взорвалось, осколки разлетелись и смешались в бешеном смерче с остальными осколками соляного мира.
***
Таномир открыл глаза и с радостью ощутил себя в обычном живом теле. В руках он держал старый кусок коры, покрытый рунами.
- А что нам с ней делать? - Дара повертела фигурку в руках.
- Теперь уже ничего. - Таномир подсел за стол и аккуратно положил на столешницу старый кусок коры, покрытый рунами.
Нежка улыбнулась.
- У меня… Это же… - Дара удивленно посмотрела на Таномира, перевела взгляд на Нежку и обратно на Таномира. Дара придвинулась ближе к бересте и внимательно вчиталась в вырезанные руны. - Как он у тебя оказался?
- Я и сам не понял, как. - Таномир заложил руки за голову и потянулся, разминая мышцы. Приятно снова дышать, двигать руками и поворачивать головой
Нежка выглянула в окно и медленно сказала:
- Нас не было ровно тридцать четыре дня.
- Нас? – поперхнулся Таномир.
- Что, уже? – удивилась Дара, оторвавшись от чтения.
- Читайте быстрее. Вещи с того мира у нас быстро разрушаются. - Нежка отвернулась от окна.
- У меня память хорошая. - Дара нагнулась над темнеющей берестой. Пока она читала, пальцы её перекатывали шарики жемчужин на запястье.
Прочитав с одной стороны, перевернула и ахнула. Кора на глазах осыпалась, превращаясь в труху. Дара лихорадочно заводила глазами по вырезанным строкам, пока труха не превратилась в пыль. Несколько мгновений все трое молча смотрели на ровный слой коричневой пыли на столе.
Дара подняла голову.
- Спокойно. Я всё запомнила. И заклинание и договор.
Она закрыла глаза.
- «Двадцать третьего числа, в сороковник Тайлет, четыреста сороковое лето от сотворения мира в звездном храме.
Сокрушив силы темных ворогов соучастием. И в этот день осветились светом.
Сыны рода человеческого и сыны рода болотного скрепляют навеки узы братские.
Так же как подчинился аспид чистому и светлому сердцу.
И сын рода человеческого оседлал его как коня верного и летал на нем в поднебесье и по небесам.
И благодарность и вера в светлые коны обоих родов.
И славя вечно победу.
Посему мудрое вече…»
Она замолчала.
- Ну а дальше?
- А дальше на второй половине. После нарушения договора болотники прокляли и написали заклинание на оборотной стороне. Тоже с датой. Девятьсот восемьдесят восьмое лето.
Таномир задумался.
- Значит, болотники и люди жили в мире пятьсот лет. Вражда продолжается уже две тысячи двести сорок восемь лет. А кто первый нарушил мир, не написано?
- Нет. Только договор и дата. И само заклинание.
- Не надо! - остановила её Нежка. - Не стоит произносить впустую древнее волховство.
***
- Ты со мной? - Боруслав провел пальцем по полотну топора. Отдернул руку и поднес палец к глазам. Из пореза выступила капелька крови.
- Зачем я вообще зашел за тобой? – спросил Велемудр.
- Чтобы пойти со мной строить капь. – Боруслав слизнул с пальца кровь.
- Боруслав, ты обещал к родовникам!
- Мне сегодня приснилась Мара. - Боруслав посмотрел в глаза Велемудру. - Она пообещала мне золота и камней для статуй. Как только стану капеном - поставлю в капище статуи богов с самоцветами. А если хватит золота и камней — и у себя дома тоже. Это будет так величественно!
- Тебе мало вчерашнего? Теперь тебя и Гост считает никчемным пустомелей.
- Кто капь ставит — тот уже не никчемный.
- Вот и хорошо. Сходим к родовникам, а потом к этой яме.
- Ты со мной? - упрямо повторил Боруслав, закидывая два топора на плечо. Большой топор он взял срубить дерево и обтесать ствол, другой поменьше — вырубить саму капь. Лопату они оставили возле ямы. На всякий случай Боруслав захватил семь пар рукавиц. Поправил лямки котомки, в которую положил еды на пару раз перекусить.