- И сколько греть?
- Одной ночи хватит.
Всего получилось четыре небольших костра. В каждом оставили тлеть нарубленные толстые чурки сухостоя из той же дубовой рощи. Вокруг костров обсыпали землей, чтобы не запалилась трава.
Утром выкопали теплый ствол.
- Хорош красавец, - похлопал дерево Щука. - Осталось вырубить саму капь. Мара говоришь?
Боруслав кивнул.
- Когда начнешь?
- Сейчас и начну, – ответил Щука. - К вечеру закончу всю капь. Пару кандюшек масла найдете? Непременно льняного!
Боруслав вместе с Велемудром и Стояном сбегал домой за маслом. Предложили свою помощь Щуке, тот неопределенно повертел рукой и ничего не ответил.
- Может на рыбалку? - предложил Велемудр.
К обеду поймали двух окуней и трех лещей. Велемудр сбегал домой за небольшой корчагой для ухи, и на костре сварили свежий улов.
Щука, почуяв манящий запах, отвлекся от работы. Поев, вернулся к делу. К заходу солнца закончил шептать, рубить и колдовать.
Подправил лезвием последнюю засечку и отошел на десять шагов назад. Глаза его забегали по рубленой капи. Склонил голову на бок.
- На душе хорошо-то как, - вздохнул он.
Ещё бы, подумал Боруслав, столько труда вложить в светлое дело. Чем больше вложишь, тем больше получишь. А вложено — целый день работы.
С самого утра Щука обрубил полукругом верх заготовки, и обколотил обухом топора полученный купол. Потом прорубил тонкую полоску и молу давай шептать. После каждого нашептывания рубил насечки. Обходил, примеривался, и снова шептал. Целый день он рубил рисунок, вдыхая в него жизнь с каждой новой зарубкой и насечкой.
Утром — вырубил головной убор и голову, к обеду закончил лицо. Руки со змеёй сделал к ужину, к заходу вырубил нижний пояс по стволу — три руны Мары, видимых со всех сторон.
- Нанесем один слой масла и оставим на ночь пропитаться. А завтра с утра ещё один слой.
Смочили куски рогожи в масле и принялись смазывать капь. Боруслав аккуратно натирал лицо, особенно глаза. Если виденный им в видении мир реален, то он хотел бы, чтобы у всех статуй в том мире появились глаза. Масло скопилось во внутренних уголках рубленых глаз. Жирные пальцы Боруслава провели по деревянным векам. От внешнего уголка глаза по смазанному маслом виску скатилась тягучая слеза.
- Велемудр, завтра быки понадобятся, - сказал Щука. - Еще нужно глины целый горшок, соли три жмени, воска и прополиса столько же. И пустую небольшую корчагу для воды.
Боруслав напоследок оглянулся и замер.
Из родничка капи вытянулась кривая извивающаяся лента. Боруслав остановился и заморгал. Лента затрепыхалась, словно обдуваемая ветром.
- Боруслав, ты идешь? - оглянулся Велемудр.
- Ты это видишь? – спросил Боруслав.
- Ты про что?
Боруслав зажмурился и снова открыл глаза. Лента исчезла.
С утра обмазали второй раз. Пока масло впитывалось, Щука положил в горшок прополис, воск, добавил масло и дал перемешивать всем по очереди. Полученную густую кашу размазали по всей капи, хорошенько натерли кусками полотна.
Неожиданно для Боруслава жирная восковая каша придала дереву вид высеченного и отполированного каменного монумента.
- Ну всё? - нетерпеливо спросил Боруслав.
- Обожди. - Щука смешал в корчаге глину с солью и добавил воды. Дал размешивать каждому по очереди.
Обмазали соленой глиной нижний конец капи, подождали до высыхания. Щука потрогал глиняную корку. Зачем-то понюхал её и сказал:
- Всё, можно ставить. Простоит века.
- Наконец! - подскочил Боруслав.
Обмазанный глиной конец капи уперли в край ямы, на второй конец накинули бечевку и потянули быками. Когда капь встала вертикально, не ослабляя бечевки, утрамбовали землю вокруг подножия капи.
Боруслав повернулся к Стояну.
- Благодарю тебя. Спас меня. И вообще….
Стоян улыбнулся и пожал плечами.
Велемудр смотал бечевку и накинул на шею, как хомут.
- Захотел в чернобожники?