- Не мне решать. Вот пусть они и решают. - Боруслав кивнул на капь.
- А я все равно стану травником. Даже вопреки словам Азовы.
Боруслав задумался, глядя на блестящую новую капь. Услышит ли она его, если попросить за своего друга? Всего лишь небольшая просьба.
Из макушки капи взвилась множество лент. Потянулись вверх, изогнулись и ушли далеко за горизонт, разбегаясь во все стороны света. Боруслав пробовал сосчитать количество лент, на двенадцатой сбился.
- Так и должно быть? – спросил Боруслав.
- Что должно быть? Боруслав, ты куда?!
В ушах Боруслава свистел ветер, когда он бежал к опустившемуся возле реки концу ленты. Боруслав вылетел на берег реки. Бледная, едва видимая полоса уперлась в сглаженный временем и водой квадратный плоский камень, лежащий на каменистой гальке. У камня было сколото два противоположных ребра.
Под камнем виднелась щель. Боруслав опустился на колено, заглянул в щель и ничего не увидел. Запустил под камень руку и, пошарив там рукой, вытащил мокрый полотняный мешочек, перевязанный тонкой веревочкой. Он развязал мешочек, заглянул внутрь и нервно рассмеялся.
В мешочке блестели два ограненных изумруда.
***
- Три, два, один…
Таномир сжал челюсти и кинулся в страдания, которые заменили ему все ощущения. Они залепляли ему уши, глаза, нос. Он не чувствовал рук и ног. Повисал посреди ожившего кошмара и старался не считать мгновения, и без того ползущие сонными слизняками.
Когда он пришел в себя, в груди раздавался тот же гул, каким его разрывало на части. Только теперь этот звук проникал во все клетки его организма, приятно отдавался во всех частях тела, не вызывая неприятных ощущений.
С начинающих желтеть берез падали первые солнечные листья. Капельки росы сверкали на остриях копий жнивья убранных полей.
Таномир смотрел на все это круглыми раскрытыми глазами, будто видел впервые. И догадка коснулась его, как с началом нового утра рассветные лучи касаются верхушек деревьев.
Внутри него пела та же мелодия, что издавали фигурки. Мелодия текла подобно быстрине реки, сливая все ноты в сплошной поток - гудение живы.
Глава 9
Пузырь-ведогонь путаны, светящийся синим, не двигался с места.
Таномира не покидало ощущение, что ведогню путаны здесь тесно. У сильных навов круг обычно большой, а сейчас Боруслав ограничил его срубом подпола.
И у Таномира явно была одна попытка. Он повернулся и задвинул окно. Щедро зачерпнул живы, двинулся навстречу к пузырю и растерялся. Пузырь исчез и раздался тихий женский голос.
- Здравствуй, Волх Всеславович. Давно не виделись.
Таномир открыл глаза и ничего не увидел. Спина покрылась испариной. Обнаружили и аккуратно, не поднимая шума, поймали. Теперь нужно будет как-то объяснить Боруславу, что он тут делал.
Таномиру померещились корчаги с черновым зерном. Каждое зернышко нужно отделить от половы, и в отдельные корчаги ссыпать цельные зерна и поломанные. Боруслав так иногда наказывал нерадивых учеников. Таномир однажды провел целый день, сгорбившись над корчагами, и к вечеру, когда он лег спать, у него перед глазами рябило от мелкой пшеницы. Наказание сейчас может быть суровее. Как-никак — его сразу заподозрят в воровстве. Хотя, его совесть чиста. Он просто хотел прочитать свиток. Прочитал бы и ушел. Доказывай теперь, что ты залез в чужой подпол без мыслей о воровстве…
- Ты же ничего не видишь. Оконце то открой, – сказал тот же женский голос в темноте.
Таномир нащупал задвижку и потянул вправо. В сумрачном свете проступил силуэт девы у дальней стены.
- Узнаешь меня? – спросила дева.
У Таномира зубы свело от новых осложнений. Путана, умеющая скрывать ведогонь – это необычно. Опять к Азове идти за советом, подумал Таномир.
- Путана, – ответил Таномир. - Только я не знал, что путаны умеют скрывать ведогни.
Дева развела руки в стороны и улыбнулась.
- Нет. Посмотри на меня настоящую, морок я убрала.
Таномир дотронулся до век и обмер.
Перед закрытыми веками горело настоящее гигантское солнце. Оно бурлило и выстреливало тягучие плети огня. Величественная красота, от которой по телу забегали мурашки. И зажмуриться нельзя от ярого горения — закрыты глаза. Только вот солнце было холодное. Навье солнце.