Он отошёл от весталок с корзинами и поискал глазами в толпе мать, но не нашёл.
На свадьбы неизменно собиралось много народу, желающих посмотреть на новые семьи, будущую опору общины и города. Все незанятые на работах и по домашнему хозяйству постарались сюда прийти.
Велемудр, став травником, уехал за какими-то редкими корешками за тридевять земель и с тех пор не появлялся. Боруслав иногда справлялся о нем у родителей Велемудра, которым тот иногда писал весточки. Родители кивали: жив-здоров, изучает разнотравье в разных сторонах света.
Солнце светило сквозь легкую пелену на небесах, но жары уже не было. Осень вступила в свои права.
Мать он нашел ближе к горе. Она стояла возле самой льняной белой ленты, растянутой по земле, за которую можно было зайти только женихам и невестам. Мать склонила голову, прижав руки к груди. В этом белом сарафане она будто воспарила бессмертным легом над землёй, принесшим весть из светлого далекого Ирия. Боруслав подошел к ней и дотронулся до её плеча. Она обернулась, на её глазах были слёзы. Обнялись.
- Нам на уроках рассказывали, что леги не плачут.
Она неловко улыбнулась, промочила слезы платком.
- Скажешь тоже… Иди.
Боруслав шагнул за ленту.
Женихи расположились слева от тропы, ведущей на гору. Большинство из них присело на вытоптанную траву, некоторые стояли. Справа от женихов, через тропу, встали невесты.
Боруслав встал у тропы последний. Отцы, матери, сестры, братья, будущие тести, деверя, золовки, тёщи, шурины с шуринами, свекрови со свёкрами, сватьи со сватами, свояченицы со свояками — все сейчас смотрели на краснеющих и волнующихся женихов и невест.
Мама уже успокоилась.
На вершине горы, возле алтаря, стояла главная весталка, повернувшись к капи. Красная рубаха и красная же юбка её почти сливались с пламенем из крадовой чаши. На голове — кокошник, обшитый крупным жемчугом.
Возле неё суетились младшие и старшие весталки в красных же одеждах, заканчивая последние приготовления. Подравнивали полосы зерна, идущие лучами от капи в девять сторон света, перемежали в стопке золотистые покрывала со свежими бутонами и распустившимися цветами, протирали круглые плоские камни, приготовленные под корзины с именами, протирали капь душистым цаповым маслом. Сбрызнув живой водой требу, раскладывали её у подножия капи и у одинокой окаменевшей яблони, стоявшей за капью,
На уроках былин им рассказывали так: далекий предок Ман построил перед потопом корабль и взял на него по одной паре животных и птиц, а так же по сто сорок четыре зерна каждого растения. И плыл он после великого потопа на корабле сорок дней и сорок ночей по бескрайней воде, пока не приплыл к крошечному островку. Ман высадился на кусочек суши и посадил первую послепотопную яблоню.
Затем вода спала, и остров оказался вершиной горы, которую назвали Лысой, потому что на ней ничего не росло, кроме удивительной яблони, дававшей богатый урожай после потопа. И возле этой горы Ман основал поселение, в котором нашли прибежище немногие выжившие после потопа. Яблоня, река и соленые озёра, оставшиеся после потопа, кормили людей, пока люди боролись с мертвой солёной землёй, на которой ничего не росло.
Затем земля снова стала плодородной, а яблоня засохла. За прошедшие века и тысячелетия яблоня удивительным образом не превратилась в труху, как все деревья после своей смерти. Древесина ствола, корни и ветви окаменели, превратившись в красивый синий гранит с голубыми прожилками.
В память о своих предках, благодаря которым не прервался род людской в тяжелые времена, потомки высекли их имена на гранитном теле яблони. Первое имя – Ман, возродивший род после потопа, второе имя – Волх Всеславович, приучивший аспида и заключивший союз с болотниками против нашествия тварей навьих. Ходило поверье – когда люди высекут имя третьего героя, для потомков Мана настанут тяжкие времена.
Боруслава пробрало до мурашек от вечности и неизменности притяжения мужей и дев. Вспоминая свою хворь, он преисполнился осознанием, насколько сильны извечные чувства. И каждый человек чувствовал непоколебимость этих конов жизни. Он не мог знать, кто станет его женой, но чувствовал, что время жениться пришло, как приходя в свое время весна, осень и зима.