Боруславу подумалось, что пары могут дать так, как они сейчас стоят напротив друг друга. Напротив Боруслава стояла толстушка с веснушками на белой коже. Он представил, как резко выделяется лалик в оправе из серебра на светлокожем пухлом пальце. Нет, друзу лалика он не будет пока трогать, а подберет что-нибудь из других кладов в подарок жене.
Мимо него четыре весталки пронесли на гору две корзины с именами будущих пар. Донесли до алтаря и поставили перед ведьмой.
Ведьма повернулась к капи, снова к тропе и заголосила ежелетнюю речь-обращение к женихам и невестам, в котором она напоминала, что семья — корни рода, и от каждого зависит сила и здоровье этих корней.
Она махнула рукой, и дщери тертым огнем зажгли скрепляющий костер за толпой, пламя от которого соединит навсегда молодые пары.
Боруслав на свадьбах никогда не был, но порядок ритуала примерно представлял.
Ведьма назовет по два имени, слева от неё подойдет жених, а справа — невеста. Невестами становились весталки, которым исполнилось этим летом сто сорок четыре сороковника. Весталки подадут заговоренные покрывала каждой паре, укрывающие молодых от ненужных взглядов, пока поочередно пройдут через толпу к скрепляющему костру и закружатся в хороводе.
Дщери, ученицы Ведьмы - подливают масла в огонь каждой паре три раза. Первый раз — при объявлении ведьмой имен, второй - когда пара кланяется капи, третий — когда молодые, укрытые покрывалом, подойдут к самому костру.
По высоте, яркости и густоте пламени костра определяют будущее молодой семьи.
Ярче горит — счастливой жизнью проживет семья с кучей детей. Если пламя горит ровно - спокойно проживут, будет немного детей. А если уж полыхнет пламя — ведьме на носу зарубить и присматриваться к молодой семье – богатырь может родиться в новой семье.
После свадеб все свободные от работы мужи в городе становились древоделами, теслярами, дровосеками, огородниками, топорниками, рубленниками, плотниками. И быстро вырастали на свободных местах за околицей новые срубы, бани, овинники, хлева, пятистенки для новых семей, благословленных Вестой. А уж Лада охраняла от невзгод молодых и вместе с Макошью сплетала им счастливую судьбу. Копались новые колодцы и прокатывались новые дороги между новыми срубами. Так городище расширялось от лета к лету.
Над костром заколыхался горячий воздух, и наступило время соединения пар. Все застыли в ожидании.
Весталки сели на покрывало справа возле капи. Весталка в кокошнике повернула голову и кивнула одной из сидящих рядом. Та поднялась и встала возле пламенной чаши.
Ведьма опустила руки в обе корзины и вытащила два берестяных квадрата. Дала их весталке. Та поднесла к огню, подержала над пламенем до проявления имен и отдала Ведьме.
- Боруслав, сын Завида! - произнесла она громко. Спустя мгновение, прочитав вторую бересту: - Мила, дочь Неженеца!
Боруслав услышал, как мать всхлипнула. Затрещал костер.
Не оглядываясь, он вступил на тропу. Он стоял в самом конце, поэтому она должна выйти на тропу впереди него. И она вышла. Темно-русые волосы. Ариманский разрез карих глаз. Боруслав никогда не видел её. Такие глаза он бы запомнил. Она подождала, когда подойдет Боруслав и стала подниматься впереди своего жениха на два шага.
Услышала его Мара, дала жену. Только грудь сдавило снова и ему сделалось скучно от такого долгого ритуала. Хотелось, чтобы поскорее закончился этот день, в котором началась его семейная жизнь.
Возле капи грудь сдавило снова и стало тревожно на душе.
Навстречу им вышли две весталки.
Боруслав поклонился капи вслед за Милой и поднял голову на единый вскрик ведьмы, весталок и дщерей, смотрящих широко открытыми глазами мимо него и Милы.
Свадебный костер из бревен, сложенных высоким конусом, должен был полыхать легко, обдуваемый ветром. Но пламени над костром не было, зато дым валил пухлыми клубами и поднимался вверх.
Толпа загудела, глядя не невиданное: костер задымился, едва не погаснув, от плеснутого разжигающего масла.
- Покрывало, - резко сказала ведьма. Крайняя весталка пришла в себя и подскочила к золотистой стопке. Цветы сняла и положила в чашу с пламенем. Накинула легкую ткань на Боруслава с Милой.