- А всё что нужно для куклы? - спросил Таномир.
- Всего состава я не знаю. Волос, ноготь, слюна, - сказал задумчиво Боруслав. - Значит, успел за те два дня.
Повисла пауза.
Милы вынырнула из полудрема. Мутные глаза и заспанный голос:
- У тебя есть хоть какой-то план? -
- Не знаю. У меня нет. Зато у Мары есть.
Велемудр невесело усмехнулся.
- Богине обмана мы… - палец Милы лег на губы Велемудра, впитав в себя несказанные слова.
- Спаси её. Иди.
Чувство вины ворвалось в горницу, вымело Таномира из дома и поставило посередь темного леса на заросшей дороге. И влепило ему пощечину. Щека зарделась огнем. Таномир с удивлением посмотрел на гудящую от удара ладонь. Вздохнул и зашагал дальше.
Вдруг вспомнилось о так и непрочитанном ответе Дары, лежащим до сих пор под большим валуном в овраге.
В ответе Дары было вырезано три слова:
Я тебе верю.
Таномир отошел дальше по заросшей дороге и развел костер. Нанизанные на прутья расстегаи быстро нагрелись на костре. Когда он разломил дымящийся пирог и втянул носом аромат грибов и мяса, он понял, что голоден. Из сумы достал один пучок одолень-травы, задумался, кинул обратно в суму. Ему вспомнилась Купальная Ночь, когда они с Дарой впервые поцеловались. Казалось, что самый лучший вечер в жизни был сто лет назад.
Подложив суму под голову и подставив бок обжигающему костру. После потягивания понял, как за сегодняшний день устал. Тело захотело лежать вечно, ничего не делая и не двигаясь. Незаметно он провалился в беспокойный сон. Всю ночь он себя чувствовал дичью над костром. Один бок все время жарился, а другой замерзал. И ему приходилось всю ночь крутиться, чтобы не зажариться и не замерзнуть.
***
До женитьбы Боруслав любил тишину в доме. Когда же в доме появилась жена, тишина в доме стала пугающей. Ему хотелось о чем-нибудь поговорить с Милой, но не знал, как начать разговор. Мила из вежливости сама начинала разговор, и тогда он отвечал на её вопросы односложно, не зная, как зацепить ниточку общения за её вопросы. Мила, видимо догадывалась об этом, поэтому сама продолжала что-нибудь рассказывать. В эти первые дни семейной жизни Боруслав привыкал к присутствию в доме нового человека.
Привыкал он быстро, потому как Мила умела понимать без слов.
Когда он приходил домой из скита ближе к закату, в печи всегда стоял кувшин или небольшая корчага с теплой и вкусно пахнущей едой.
И это нравилось Боруславу.
Мама подарила Миле длинную рубаху на лето и душегрейку из соболя на зиму, которые она сшила своими руками. Родители Милы подарили новую кухонную утварь в их новый дом, который скоро построят.
Боруслав прикинул, что он может подарить своей жене. Хоть с его стороны подарок был необязателен, но ему хотелось сделать ей приятно. На ум пришло подарить что-нибудь из клада, который он откопает следующим. Он собрал вещи для дальнего похода: запасные постолы, нож, веревку, лопату, еды на два дня, и кувшин для воды, топор, соль, огниво с кремнем.
Потом подумал, что кольца с камнями и вовсе дарить необязательно. Всё это не выразит его отношения к ней, а лишь принизит высокие чувства. Если уж и дарить жене, то ничего нет лучше подарка, сделанного своими руками. Тут он совсем сбился с мысли, потому как руками он мог делать только горючие, шипучие и вонючие порошки. Можно как-нибудь придумать приспособить эти порошки в хозяйстве для чего-нибудь. Если сделать порошок менее горючим и вонючим, то его можно использовать в печи вместо дров. Дым и запах втянется в печь. Не нужно будет возиться с дровами, вычищать угли, сажа не будет пачкать одежду. Он решил поразмышлять над этой мыслью где-нибудь в одиночестве, где никто не будет его отвлекать от раздумий.
После скита пришел домой, поужинал уже готовым. Сказал Миле, что хочет прогуляться один и вышел.
За городом сел под берёзу в роще с низкой густой травой. Не успел расслабиться, как услышал за спиной шаги.
Между деревьями мелькнула дева в белом одеянии. Он нахмурился, вглядываясь в череду белых тел берез. Может, почудилось?