- Это правда? – повторила Дара.
- Что «правда»? - ляпнул язык и Таномир ужаснулся.
- Боруслав давал тебе задание втереться ко мне в доверие?
- Да…
Ну что же это такое! Во рту пересохло. Язык стал сухой и шершавый. Он с трудом сглотнул. Щеки с ушами зажарились в раскаленной печи. Таномир присел рядом с Дарой и дотронулся до её плеча.
Дара вскочила. Растрепанные волосы упали на лицо.
- Не трогай меня!
Он в примирительном жесте поднял обе руки и постарался говорить спокойно.
- Я притворился, что выполняю его приказ. Мне же нужно было попасть в Болотницу. И нужно было выиграть время, пока я тренировался. Ведь я действительно научился пользоваться живой.
- Не только живой. Мной тоже.
- Дара, мы не должны сейчас ссориться. Мы что-нибудь придумаем… - голос всё-таки дрогнул на последнем слове.
- Мы? Ты уже давно все придумал! Ты обманывал меня! - уголки её губ упали вниз.
- Я боялся, что ты…
- Я тебе верила! Верила! – она ткнула в него пальцем. - Тебе!
Развернулась, прошелестела по выгнутому через реку веселому ковру с сиреневыми цветками. Не оборачиваясь, пошла через поле к корявым голым деревьям.
Мир вокруг рушился. И был только один шанс остановить это разрушение.
***
Таномир поклонился капи Лады и сел на траву. Энергию, набранную перед разговором с Марой, он так и не потратил, но скоро энергии понадобиться очень много. Невообразимо много.
Таномир спокойно слушал гул, исходящий от капи, позволяя звуку проникать сквозь его тело, наполняя живительной силой. Он не просто слушал, он наслаждался грандиозным вечным пением живы.
***
Солнце выглянуло и мигнуло через забор рваных облаков.
Таномир перевернул суму. Оттуда вывалился последний расстегай, и сверху посыпалась сухая одолень-трава. Со злостью потряс сильнее, вытряхивая волшебное растение, все листики, все стебельки, всё до последней былинки.
Положил расстегай обратно. Приложив два пальца ко рту, пронзительно свистнул. Где-то рядом была его волчица, которую он чувствовал совершенно ясно.
.Утдайни прискакала на пару со Сваором. Шерсть обоих облепили колючки чертополоха, и морды их были счастливы.
Таномир позволил облизать лицо, не уворачиваясь от влажного теплого языка, полного любви и преданности. Почесав за ухом волчицу, Таномир ухватился за жесткую шерсть, и залез на спину. Через миг они втроем уносились в глубь леса с визгами, лаем и залихватским свистом.
***
Когда ветер стих, Боруслав открыл глаза и осмотрелся.
По обе стороны от него возвышались скальные кручины с редкими кустарниками, зацепившимися в мелких и крупных трещинах. Между ними — светлое голубое небо, обрубленное зубчатыми камнями кручины. Расщелина, в которой он оказался, вела только в одном направлении — вперёд. Сзади скала обрывалась, открывая величественный вид безбрежного моря, ослепляющее игрой бликов на волнах.
Внизу, на камнях грелись странные крупные животные, покрытые короткой лоснящейся шерстью. Головой они были похожи на бобра. Передвигались они с камня на камень крайне неуклюже, с трудом подтягивая неповоротливые тулова, упираясь короткими толстыми лапами. На конце толстого, трясущегося жиром тела раздвоенный рыбий хвост. Издавали они звуки, такие же странные, как и внешний вид. Громко протяжно икали, вытягивая вперед и вверх морды с выпученными черными глазами.
Боруслав с полчаса шел по дну расщелины, которая его вывела к лесной долине, заросшей дубами и соснами. Деревья росли просторно и редко, сговорившись между собой не мешать друг другу. Под ними, возле самых корней, стелился жидкий подлесок, выцветший от солнца и измотанный без дождей. Трава колючими сгустками осмеливалась расти ближе к стволам и корням, под спасительной тенью.