Не зная, куда идти, он принял лучшее решение, учитывая, что он оказался за тридевять земель от дома. Пошел на авось, в надежде найти хоть какой-нибудь признак близости человеческого жилья.
Тревожно заурчало в животе. На миг стало страшно, что он не встретит здесь ни единой живой души, и умрёт от голода и жажды. Похоже, здесь до зимы еще далеко. Еле заметные колыхания воздуха пахли солью, пылью и прогретыми камнями.
Боруслав ругал себя за опрометчивость: отправится в далекое путешествие без запасов еды и воды. Даже огнива и ножа не взял. В то же время внутри крепко держалась уверенность в покровительстве всемогущей богини. К тому же ни пить ни есть пока не хотелось.
И где он в этой долине найдет новые знания? Ни единой души вокруг, ни селений, ни полей. Дорог и тех нет, даже какой-нибудь заброшенной. Впрочем, идти было легко. Иссушенная солнцем трава не хватала за ноги, потресканная земля не знала зыбкости.
Скоро он заметил слабый дымок, а затем слабый ветерок донес и пряный запах горящего дерева, горящего мяса и жженых специй. Боруслав зашагал прямо костру, возле которого обязательно должны быть и люди.
Долина расширялась, раздвигая по сторонам кряжистые изломы отрогов. Попадались дубовые рощи и сосновые боры, в которых деревья, не оценив расширения долины, жались друг к другу. Иногда стволы деревьев облепляли заросли с зелеными толстыми колючками.
Когда он вышел к костру, дым от которого он видел в дали, тот был уже потушен, и возле него никого не было.
Длинные тени отрогов закрыли солнце, погрузив долину в сумрак. У Боруслава начали слипаться глаза. Дома скоро рассвет, а он до сих пор не спал.
Он сел под дуб, прижавшись к нему спиной, запрокинул голову и рот его медленно открылся от удивления. Начинающее темнеть чистое голубое небо прорезала наискосок тонкая полоска и падала за вершинами ближайшего отрога. Совсем близко.
Усталость как рукой целитель снял. Боруслав с новыми силами побежал к такому близкому кладу. Значит, в кладе он должен найти какое-то новое знание.
Боруслав бежал к мерцающей ленте, но дыхание сбилось, и он перешел на шаг. Ничего не замечая вокруг, взгляд его приковался к ленте. Обходил заросли тех же кустарников с толстыми колючками и деревья, заслоняющие густой листвой путеводную линию. Лента постепенно становилась ярче — солнце приближалось к горизонту и небо насыщалось тьмой.
Он забрался на низкую гору беспорядочно наваленных обломков и распрямился.
На другой стороне каменистой лощины с редкими низкорослыми деревьями высился вырезанный в скале храм, очертания которого терялись в опустившихся сумерках. Боруслав разглядел четыре высокие колонны. Между ними — темные прямоугольные провалы. Под колоннами и над ними выступал барельеф: прямоугольные длинные выступы с рядом полукруглых вырезов. Над барельефом очерчивались цепочками пробитых в скале окон.
Лента входила в стену храма под навесом. Осталось только войти в храм и найти клад.
Боруслав обрадовался, и внимательно глядя под ноги, перескакивал с камня на камень, спустился в лощину.
В ноги что-то ударилось, и правая нога привязалась к левой. По инерции тело неслось вперед, нелепо вытянув перед собой руки, Боруслав грохнулся на твердокаменную землю. Дыхание остановилось.
Ушибленные локти заломило, а в разодранные запястья хлынула жгучая пульсирующая боль. Боруслав заскрипел зубами, перемалывая песчинки, попавшие в рот. Перевернулся на спину, сел и испуганно замер.
В переносицу ему смотрело острие стрелы. Стрела лежала на указательном пальце с перстнем, украшенным непонятной руной, похожей на трехрукавную спираль.
Человек, держащий его на прицеле, что-то отрывисто сказал на непонятном языке.
- Что тебе надо? - замотал головой Боруслав.
- Ариец? - прищурился человек. Он говорил со странным акцентом, проглатывая окончания слов. - Мы от вас ушли, так теперь вы и сюда добрались. Зачем пришел?
- Хочу быть отроком, иноком в храме.
- Уходи. Или стрелой насквозь пробью твою, как у вас говорят, балду. Ну!
В этот момент Боруслав всем телом ощутил тугость натянутой тетивы и устремленность каменного острия, смотрящего ему между глаз.