Изредка слышались ревы аспидов, но по сторонам Таномир смотреть не решался. Боязнь высоты, дремавшая на земле, проснулась и сковывала движения. Поэтому он старался не спешить. Осторожно подтягивался, выглядывая новые зацепки и трещины. И так же осторожно упирал ногу в очередную трещину. Хватался за следующий выступ.
Сколько же в глубине этого тулова годовых колец? Если в обычном дереве на спиле можно подсчитать до сотни колец, то в этом необъятном стволе заключена память тысячелетий. Наверняка, древняя сосна заскучала за свою долгую неспешную жизнь. И обрадовалась небольшому развлечению. Она с интересом смотрела, как на неё взбирается упорная букашка-однодневка. Букашка кряхтела и тяжело дышала, но упорно цеплялась за неровные уступы и медленно ползла вверх.
Таномир забрался к закату на гигантскую ветвь под самым гнездом. Здесь можно построить небольшую избу, да еще выгнать гусей пастись. Благо трава в обилии росла в каждой трещинке коры, а в более крупных расщелинах – целые лужайки для выпаса.
Руки устали и немного онемели, пока он лез, мертвой хваткой цепляясь в ненадежную слоистую кору. Таномир потряс руками, размял ладони с пальцами.
Гнездо гигантских размеров нависало над головой Таномира, покоясь на невероятно толстых ветвях. С земли казалось – гнездо сплетено из толстых веток. Вблизи же оказалось, что оно сложено из стволов деревьев. Огромная плетеная чаша покоилась на невероятно толстых ветвях.
Таномир подловил себя на обезбашенном кураже. Странно, но мысль о том, что его могут разорвать на кусочки, странным образом не пугала его, а наоборот – придавала сил и уверенности. Его заводило, что сейчас нельзя ошибиться.
Он перевел дух и осмотрелся по сторонам.
Сверху лес казался дырявым одеялом, опушенным по лугам и дырочками полянками. С одной стороны небеса потемнели, с другой заходило солнце. На оранжевой полосе темными силуэтами возвышались исполинские сосны, увенчанные шапками аспидовых гнезд.
***
Гнездо над головой подрагивало. Оттуда раздавалось шумное дыхание и чавканье. Хвост аспида, свисающий из гнезда, вяло подергивался. Ведогонь аспида просматривался ясно.
Шум и чавканье сверху стихли. В следующий миг из гнезда свесился зубастый клюв на длинной шее. Ярко-зеленые глаза уставились на Таномира стеклянным неподвижным взглядом. Черное блестящее тело аспида перевалилось через край гнезда и упало на ветвь, на которой стоял Таномир.
Клюв с шипением открылся и зашипел. Оба хобота рванулись к Таномиру. Один затянулся на шее и начал душить, второй обвился вокруг ног. Таномир схватился руками за душащий его хобот и не смог вдохнуть.
Глаза Таномира наполнились слезами и вылезли из орбит. Лицо надулось и покраснело. Перед глазами заплясали синие, красные, желтые, зеленые круги.
Хобот дернул за ноги и Таномир упал, выпустив последний воздух из легких. Хобот потянул ноги вверх, и мир перевернулся вверх ногами.
Глаза закатились. На пороге потери сознания Таномира дотронулся до живота и все что успел черпануть - вложил в ладони.
Он сможет.
Вцепился рукой в душащий его хобот. Шея тут же освободилась и Таномир часто задышал. Подтянувшись, приложил руки к хоботу, охватившему ноги.
Хобот дернулся назад и Таномир свалился на корябистую кору.
Аспид отклонился назад, со свистом набирая воздух.
Разноцветные круги перед глазами растворились, и шумящая кровь отхлынула от головы.
Оставалось буквально несколько мгновений.
Таномир подобрал длинный толстый обрубок ветви и странно знакомым движением заехал аспиду по клюву. Остаток ветви с хрустом переломился, обломок улетел вниз.
Не зашибить бы, мелькнуло в голове.
Голова аспида зашаталась, повернулась боком, осматривая Таномира одним глазом. Издав глухой стон, аспид отключился, повалившись навзничь.
Таномир бросился собирать рассыпавшуюся энергию. Когда он втянул в себя последнюю градинку энергии, привороженный аспид пришел в сознание.
Клюв потянул ножны с пояса, а оба хобота стали обнюхивать Таномира со всех сторон. Выдохнутая струя воздуха щекотнула ухо. Таномир поежился и согнулся пополам. Его вытошнило.