Желудок наконец успокоился. Таномир отдышался и оглянулся. Аспид сидел сзади него и наблюдал. Потом склонил голову на бок, отрыгнул полупереваренный склизкий комок и подвинул клювом к Таномиру. Рука Таномира благодарно погладила черный с синим отливом клюв.
Таномир опасливо покосился вниз и на хитросплетенную чашу над головой. Заночевать здесь или в гнездо залезть?
Голова аспида нагнулась к Таномиру и склонилась. Таномир вцепился в костяной гребень на голове и ноги его оторвались от опоры. С замиранием сердца глянул на далекую землю и зажмурил глаза. В низу живота защекотало. Через несколько мгновений ноги коснулись чего-то мягкого.
***
Таномир присел и открыл глаза.
Дно глубокой чаши гнезда устилала ветошь, ягель и тонкий хворост. Посередине лежала недоеденная туша лосенка с тонкими ребрами.
Голова аспида скрылась за краем гнезда, и снизу послышался шум хлопающих крыльев. Аспид поднялся в воздух и развернулся. Завис над самым гнездом, выставил лапы и мягко приземлился. Гнездо качнулось, и порыв ветра от крыльев выкинул облако мелкого сора за края плетеной чаши.
Аспид сложил крылья. Потоптался на месте, и сел подобно курице-наседке, поджав под себя лапы. Принялся расклевывать тушу лосенка.
Таномир отвернулся, сел на корточки, достал из сумы последний расстегай и съел его, отламывая маленькие кусочки.
Солнце зашло за горизонт.
Таномир насобирал сена и сделал себе подобие подушки. Положил на неё голову и прислушался к лесным звукам внизу. В лесу возле города было всё знакомо и привычно. А здесь и деревья удивительные и звуки непривычные. Кто-то вскрикивал, глухо стонал, заливался смехом. Где-то далеко завыли волки.
В эту ночь сон Таномиру приснился целиком:
Стонал в предсмертной агонии аспид, глядя затуманенными глазами на Волха.
Волх дотронулся до толстой черной пластины.
- Спи. Ещё полетаем..
Аспид выдохнул последний раз, и застыли глаза его.
Волна ярости поднялась в душе Волха.
Он поднял руки, собирая живу со всех шестнадцати капей, расположенный вокруг аспида спиралью и обрушил на тех, кто уже шептал молнии, натягивал луки и крался за ближайшими деревьями и валунами. Ударили молнии и упали камни с небес. Раздались крики.
Кто-то сгорел заживо, кого-то размозжило в кровавое месиво.
Оставшиеся в живых выскакивали из укрытий и бежали под купол к волхвам. Туча стрел, выпущенных в одинокую цель возле туши аспида наткнулась на невидимый барьер и опала на землю.
- Капи! Бей капи!
Четыре сотни одинаковых фигур, стоящих в отдалении на вершине холма, подняли руки и, пробивая толстый слой защиты, опустили белый огонь на ближайшую капь. Мгновенио обратилась она в черный пепел
Волх вскинул руки спасти капь, но не успел. В него уже летели новые тучи стрел, за ними молнии, огненные копья. Волх заскрипел зубами, пот стекал градом по лбу, вискам и спине. Их слишком много. Сильнейшие волхвы и отборные лучники.
А он один.
Когда последняя капь за спиной Волха осыпалась пылью, в атаку пошли ратники. Волх невольно залюбовался ими — все как на подбор — богатыри, ростом и шириной плеч не уступающие самому Волху, сильные, красивые, бесстрашные. Укрывшись щитами, метнули копья. Волхвы с холма ударили тут же по защитному куполу Волха. Защита почти выдержала. Но одно копье прорвалось. Острие отломилось, но древко упрямо летело к цели. Сил отбить уже не было. Заговоренное древко пробило грудь насквозь, вырвав сердце горячее.
Пошатнулся Волх Всеславович, будто падая.
Обрадовались убийцы его и кинулись к нему, но тут же остановились, пораженные.
Волх устоял на ногах. И страшен был вид его: вырвал древко из грудины и оперся на него, как на посох.
И закричал страшным голосом:
- Вернусь! Всесильным вернусь! Будете у меня за спиной прятаться! Ибо будете слабыми! И поведу вас на битву славную. А до этого… - голос его на последнем слове совсем затих, но через миг снова прогремел, как гром: - Всех проклинаю - ведунов, кощунов, волхвов, шептунов, колдунов! У всех силу забираю!