Прогрохотали последние слова, и упал он рядом с верным и единственным другом своим — аспидом.
***
Таномир проснулся и ощупал себя. Ему до сих пор казалось, что в груди у него дыра, а левая рука всё никак не выпустит скользкое от его собственной крови древко. В душе ворочалось чувство несправедливости, неправильности. Встав на защиту болотников и аспидов, он поплатился жизнью.
Аспид, увидев, что Таномир зашевелился, сел на край гнезда, крепко сжав толстыми пальцами сплетенные деревья по краю гнезда. Изогнул шею, издав хриплый крик.
«И оседлал он его как верного коня и летал на нем по небесам...»
По обе стороны шеи аспида, около самого туловища, блестели две голые костяные пластины с отростами. Таномир забрался на кожистое крыло, по нему дошел до шеи и запрыгнул на хребет. Ухватился за отросты и подумал о полете.
Аспид прижал к клюву оба хобота и шагнул вниз. Небо исчезло и к Таномиру неслась земля. Неслась со свистом в ушах. В лицо подул тугой воздух, и Таномиру показалось на мгновение, что он переоценил силы Аспида и тот не сможет с ним взлететь и они оба разобьются. Комок щекотки из копчика ударил Таномиру в макушку и бешено там завертелся. Когда земля была совсем близко, с обеих сторон раскрылись черные крылья и земля резко ушла вниз. Небо выровнялось, и Таномир расхохотался.
За целый день они облетели несколько дюжин гнезд.
Половина из них были пустые. Нескольких самок, высиживающих яйца он не стал трогать. К вечеру за ним летала целая стая аспидов. Десять черных как ночь аспидов.
Крылья мерно рассекали воздух. Исполинские плетеные чаши остались позади.
Возле горбатого мостика внизу никого не было. Таномир направил аспида дальше.
Аспид завис над серо-зеленой плешью, быстро хлопая крыльями. Последний раз мощно махнул, и пузом плюхнулся в болотную кашу. За ними приводнились остальные аспиды.
***
Прошло больше пяти лет с возвращения Боруслава в родное капище. И больше трех лет, как он стал старшим волхвом.
Боруславу нравилась его жизнь, которая началась после возвращения из Фессалии. Дом, который построили для него и Милы, в его отсутствие заняла другая семья, но после его возвращения дом освободили и Боруслав жил один, наслаждаясь свободой и тишиной. Иногда помогал матери, нанимая ей вольнонаемных.
Про Милу запретил себе вспоминать, потому на душе стало спокойно. А с Велемудром дружбы у него теперь не водилось.
Фессалийский храм и чужеродная земля, опаленная солнцем, медленно стирались из памяти. Боруслав иногда вспоминал, как показал расположение замурованной комнаты в скальном храме. Когда фессалийские храмовники разбили стену и нашли древнюю реликвию, они разрешили ему остаться в храме. Храмовники не осознали всю ценность находки, иначе вряд ли они допустили бы до неё чужака из далекой северной земли, из которой сами давно сбежали. Как унести с собой найденное, подсказала Мара, явившись в одном из снов.
- Дослужись до хранителя библиотеки и сможешь спокойно вынести из храма.
- А вторая половина?
- Всему свое время. Не спеши.
Найденную бересту воспринимали найденное как ценный былинный предмет, но не как часть могущественного заклинания, потому как оно больше походило на заметку в договоре, чем на заклинание. На небольшом кривом куске коры с одной стороны была написана половина договора дружбы между болотниками и людьми, обрывающаяся на половине слова. А на другой — имя бога, время и место. А может, храмовники просто не умели читать на чужеземном языке, или среди них не ходила легенда об этом заклинании. А может, они считали эту легенду небылью и уже не помнили времена, когда люди были настолько могущественны, что даже боги боялись волхвов.
Совесть за содеянное Боруслава не мучила. Крадут — ради обогащения. Душа не пачкается, если открываешь новое знание, потому как знание принадлежит всем и каждому.
Пропажу заметили не сразу. Боруслав успел отойти от замка на пару вёрст. Сначала шёл, потом пришлось бежать. Загнали его в расщелину, откуда выход был один — прыгать на прибрежные скалы с обрыва. Поначалу злился на Мару, что пришлось использовать камень на перстне, чтобы переместиться ближе к родным землям. Потом успокоился — ради такой цели можно пожертвовать заговоренным камнем.