Иногда спускался в подпол и смотрел на кусок бересты, вспоминая вырубленный в скале храм, иногда просто без мыслей смотрел. Словно ждал, когда старая кора расскажет ему сама какой-нибудь секрет. Ссохшаяся и потемневшая от времени кора молчала. Молчала и Мара, вот уже пять лет не дававшая ему никаких поручений.
Без этих поручений жизнь Боруслава вошла в свою колею. Полдня он проводил в капище, иногда ходил в поле к капи Мары, стоял и думал о навалившихся на него заботах. Набирал живы и изгонял навов из мира людей. Обычная рутина.
Только теперь он был не только старшим волхвом, но и приближенным к князю. Выкапывая клады, он и сам не заметил, как сблизился с богатыми купцами, которым сбывал откопанные деньги и камни. Через них познакомился с князем и его ближайшим окружением. И как-то постепенно сдружился с князем, став одним из его советников.
Однажды люди тайные донесли, что на границе с Ариманией не всё так спокойно как кажется.
И в связи с этими доносами ему вскоре приснился сон.
Тускло освещенное одиноким факелом яйцо лежало в куче сена. На стене за яйцом висело желтое полотно с нарисованным длинным драконом, обвивающем большую черную жемчужину. Символ клана серого дракона.
Человек в полностью закрывавшем лицо и тело балахоне подошел к яйцу. Яйцо было огромно — по пояс человеку, который подложил под яйцо большую лопату и перекатил по сену на два локтя. Потом замер, прижавшись головой к яйцу. Выпрямился и закричал. Прибежали еще люди в таких же одеждах. Припадали к яйцу и радостно вопили, махая руками.
Трещина прошла по скорлупе. Один из людей вставил короткий клинок в трещину и поддел скорлупу. Кусок скорлупы отвалился и неслышно упал в травяную подстилку. Показалась чешуя, блестевшая в свете факелов.
Пещера померкла, перед глазами мелькали горящие города, брошенные поля, красное месиво текло по речным руслам.
Вдали увидел дымящийся город, с мертвыми телами на улицах. Изредка попадались живые, не сильно отличавшиеся от мертвых. Серо-синие, в изорванных одеждах, ковыляющие между мертвых. Среди пепелищ и останков нашел свой скит, отыскал дом, в котором спал. Дом, утыканный стрелами, с пробоиной в стене.
Он проснулся от собственного мычания и метания на мокрой от пота простыне. Полежал немного, приходя в себя. Яростно потер руками глаза, попал пальцем в глаз и замотал головой. Тело и руки тряслись, как от лихорадки.
Закрыл глаза и попытался успокоиться, прислушиваясь к спокойным звукам дома. В печи мерно шумели и потрескивали горящие поленья и поскрипывали незакрытые ставни на ветру. Да и в стене пробоины нет, подумалось с облегчением. Пока еще нет.
Узнал он немало. Яйцо где-то в горных пещерах возле границы с Ариманией. Пока соглядатаи царские принесут эту весть в родные земли, дракон уже будет учиться летать. Да, это смело. Вырастить, выкормить, постепенно приручая дракона. Наверняка клановцы используют ментальные способности дракона. Просто так никто не будет возиться с таким опасным существом.
Он потер виски.
Дракон уже родился и с этим ничего не поделаешь. Дракон вырастет и не миновать войны с кланом. С одним драконом войной клан не пойдет. Значит, будут выращивать потомство только что родившегося. Волхвы ускорят рост и развитие змеенышей. Неясно сколько времени в запасе. Пять лет? Двадцать?
Пусть будут прокляты болотники, ослабившие людей. Он хлопнул по постели рукой, взбив облачко пыли.
Глава 12
Аспид сложил крылья за спиной и шумно выдохнул. Покосился на прыткую маленькую болотницу, подбежавшую к ним. Она бесстрашно прыгнула на сложенное крыло, с разбегу запрыгнула на плечо к Таномиру, оживленно застрекотала ему в ухо. По коже Таномира побежали мурашки, он поежился и улыбнулся.
- Я тоже рад тебя видеть. Не подскажешь, где Дара?
Настя мелко закивала и махнула в сторону горбатых торфяных островков. И аспид, перебирая упругими мышцами под чешуйчатой кожей, заскользил по вязкой мешанине из воды, мха и остатков растений.
За ними в нескольких саженях позади, двинулись остальные десять аспидов.
Поначалу казавшееся мертвым, болото оживало.
Огромные скользкие жабы, покрытые бородавками, медленно выползали на плавучие зыбкие островки среди темной воды и таращились выпученными глазами на незваных гостей. Лягушки яростно орали, надрываясь и перебивая друг друга.