Он замолчал, сердито тыкая палкой в огонь. Рози трясла головой и помахивала хоботом. Хотя до нее доходили не все тонкости бичующей тирады Адриана, она была чувствительной слонихой и по голосу его поняла, что он чем-то недоволен. Рози успела привязаться к Адриану, и ей хотелось как-то утешить его. Может быть, если она встанет на голову, это отвлечет его от неприятных мыслей? И Рози уже приготовилась выполнить этот трюк, но тут он снова заговорил, и она отказалась от этого замысла, учтиво прислушиваясь к его речам.
— Знай же, чудовище, что бы ни случилось, я доведу тебя до побережья и там отдам первому встречному, у кого достанет дурости позариться на тебя. И мне плевать, что потом с тобой будет… пусть делают, что хотят… — Адриан остановился, стараясь придумать что-нибудь пострашнее. — Пусть запрут тебя на лесном складе, мне наплевать. Пусть сделают чучело и поместят в музей — самое подходящее место для тебя. Мне все равно, что с тобой будет, лишь бы избавиться от тебя.
Адриан остановился, переводя дух, и Рози, желая показать, что внимательно слушала каждое слово, похлопала ушами и тихо пискнула.
— И не проси, — сурово произнес Адриан. — Я твердо решил. Меньше всего на свете мне нужен слон, к тому же великий любитель спиртного, который все сокрушает на своем пути. Как только спустимся к морю — конец нашему партнерству. Мои страдания превосходят все, что способен вынести человек, не теряя рассудка. А потому, пока я еще окончательно не сошел с ума, нам нужно расстаться. Так что замолчи и ешь свой хлеб. Больше ты ничего не получишь.
С этими словами Адриан подбросил в костер несколько прутиков и завернулся в одеяло, чтобы подремать полчасика, пока рассеется туман. На самом деле он так устал от всего, что крепко заснул и благополучно проспал целых два часа. Проснулся он от какого-то шума, когда туман давно испарился и вересковую пустошь озаряло яркое солнце. Адриан сел, повел кругом глазами, и увиденное заставило его в тревоге вскочить на ноги. У небольшого ручейка шагах в десяти-пятнадцати от него стоял малость побитый, ярко раскрашенный фургон, чьи окна закрывали изнутри занавески в красно-белую клетку. Рози, прислонясь к фургону, с блаженным видом скреблась об него, отчего он угрожающе раскачивался. Чей-то пронзительный голос пытался пробиться сквозь треск шатающегося экипажа.
— Прочь отсюда, говорят вам! Сгиньте, злые духи преисподней! Именем Навуходоносора и десяти печатей Соломона — изыдите! Именем Эразма и Священного Знака Прометея…
— Рози! — крикнул Адриан. — Сейчас же уйди оттуда!
Рози глубоко вздохнула, отступая от фургона. Вечно он запрещает делать то, что ей нравится… Адриан подошел к ступенькам перед дверью экипажа.
— Послушайте! Вы там… — сказал он. — Извините, ради Бога…
— Изыди! — завопил голос. — Сгинь, демон, именем…
— Никакой я не демон! — сердито отозвался Адриан. — Может быть, вы выйдете, чтобы я мог объяснить?..
— Дудки! Вам не провести меня… Я всего лишь/бедная старая женщина, а ты пытаешься меня выманить, чтобы завладеть моей душой… изыди, говорю…
— Перестаньте молоть чушь, — разозлился Адриан. — Я вовсе не демон, и мне не нужна ваша душа. Почему бы вам не выйти и не выслушать?
— Если ты не демон, — хитро осведомился голос, — как ты мог так раскачать фургон?
— Это моя слониха раскачала, — объяснил Адриан. — Она скреблась о ваш экипаж.
— Сейчас поверила, — сказал голос.
— А вы откройте дверь и сами увидите.
— Откуда мне знать, что слониха? Я в жизни не видела слонов.
Адриан сделал глубокий вдох и закрыл глаза.
— Мадам, — сказал он. — Я хотел всего лишь извиниться за неудобства, которые моя слониха причинила вам, надумав почесаться о ваш экипаж. Сожалею, если вы не готовы принять мое смиренное извинение. А теперь всего доброго, я должен идти.
— Нет-нет, не уходите, — всполошился голос. — Я никогда не видела слонов, сейчас выйду.
Наступила долгая пауза, внутри фургона глухо произносились какие-то заклинания, наконец дверь с треском отворилась, и показалось обрамленное косматыми седыми волосами, похожее на грецкий орех лицо, принадлежащее крошечной старой женщине. Ни дать ни взять миниатюрная колдунья, подумал Адриан. Старуха была одета в потертую черную бархатную юбку и поношенную красную кофту, на плечах лежала толстая черная шерстяная шаль. Она смерила взглядом Адриана, шамкая беззубым ртом.