В десять часов снова появился полицейский, зловеще позвякивая наручниками.
— Пора, сэр, — бодро возвестил он. — Тут совсем рядом, но если не возражаете, сэр, это чистая формальность, сэр, наденем эту штуку.
Адриан подставил левую руку, другое кольцо полицейский надел себе на правую.
— Вот так, — отеческим тоном произнес он. — Полный порядочек, как в аптеке.
— А Рози тоже должна явиться в суд? — спросил Адриан.
— Нет, сэр, — ответил полицейский. — В этом нет необходимости. Она, если так можно выразиться, представляет собой вещественное доказательство. До окончательного слушания дела не понадобится.
В арестантской их ждал сэр Магнус. При дневном свете его визитка, цилиндр и штиблеты выглядели еще более изношенными, чем накануне вечером, и было очевидно, что особо неустрашимые представители семейства молей основательно потрудились над изничтожением молескинового жилета.
— Дорогой Адриан, — начал он, приветливо помахивая своей тростью, — надеюсь, вы хорошо отдохнули ночью, хотя боюсь, что в таких заведениях с удобствами дело обстоит неважно.
— О, я лежал достаточно удобно, — ответил Адриан, — но спал совсем скверно.
Сэр Магнус метнул в него грозный взгляд из-под седых бровей.
— Вы не полагаетесь на меня? — сердито спросил он. — Почему, полагаюсь, — испуганно молвил Адриан.
— В таком случае перестаньте паниковать. — Он лихо надел набекрень свой цилиндр и распорядился, взмахнув тростью: — Пошли подышим воздухом.
Сэр Магнус вышел из полицейского участка с таким видом, будто возглавлял парад; сержант и Адриан последовали за ним, мелодично позвякивая наручниками. Впервые Адриан почувствовал, что должна была ощущать Рози, когда на нее надевали цепи. Прохожие на улицах оглядывались на странную троицу, и с каждым шагом Адрианом овладевал все более сильный страх. Он даже облегченно вздохнул, когда они вошли в здание суда.
Почему-то ему представлялось, что дело будет тут же рассмотрено, приговор вынесен и его выведут из суда закованным в кандалы; тем сильнее было удивление Адриана, когда он обнаружил, что правосудие вершится вовсе не таким быстрым и образцовым манером. Судья — мужчина с лицом прирожденного преступника, как показалось ему — приготовился терпеливо выслушать показания сержанта, задержавшего Адриана. Сержант — бас-профундо в полицейском хоре — читал по записной книжке медленно и нудно, тщательно выговаривая каждое слово:
— Сержант полиции Эммануил Дрей, номер сто двадцать четыре, полицейское управление острова Скэллоп. Сэр, вечером пятого июня я следовал вдоль пристани, когда мое внимание было привлечено зрелищем толпы, которая собралась на указанной пристани и с явными признаками возбуждения смотрела на воды гавани. Проследовав на край пристани, я заметил обвиняемого, который барахтался в воде вместе С каким-то большим неопознанным объектом, оказавшимся при ближайшем рассмотрении слоном. Поскольку до того мне было сообщено, что один владеющий слоном человек разыскивается для допроса в связи с имевшими место в графстве Броклберри беспорядками, я пришел к выводу, что это и есть упомянутый джентльмен. Когда он и его слон поднялись на пристань, я обратился к нему и спросил, его ли это слон.
Здесь судья поднял брови и прокашлялся с таким звуком, какой можно слышать, когда ящерица протискивается между двумя камнями.
— Сержант, — сказал он, — почему вы спросили, его ли это слон? Разве не очевидно, что если некто барахтается в воде вместе со слоном, этот слон принадлежит ему?
Сержант, несколько сбитый с толку вмешательством судьи, переминался с ноги на ногу.
— Дело в том, сэр, — ответил он, краснея, — я подумал, что он, возможно, приставлен к слону, который принадлежит кому-то другому.
Судья тихо вздохнул.
— Весьма невероятная гипотеза. Продолжайте.
Толстому пальцу сержанта понадобилось около минуты, чтобы найти строку, где он остановился. Затем он прочистил горло, откинул голову назад, точно хорист, и продолжал:
— Обвиняемый ответил: «Он мой». Тогда я спросил, не мистер ли он Адриан Руквисл. На это он сказал: «Это я». После этого я предложил ему проследовать со мной в участок, необходимо кое-что выяснить. На что он ответил: «Послушайте, сержант, я могу все объяснить».
Сержант Дрей остановился и посмотрел с улыбкой на судью, явно полагая, что эти слова означали признание вины.
— Ну? — холодно произнес судья.
— Ну тогда, сэр, — продолжил сержант Дрей, чей триумф явно не состоялся, — я отвел его в участок, где ему было предъявлено обвинение и его взяли под стражу.