— Мадам, — сказал он, и в его произношении угадывался уроженец юго-западной части Англии, — мадам, к вашим услугам.
Женщина в тирольской шляпе явно была слегка озадачена столь торжественным обращением.
— О, э-э… добрый день, — произнесла она.
— Чем могу служить? — осведомился мистер Белоу.
— Понимаете, вообще-то мне нужен ваш совет, — объяснила она. — Э-э… Дело в том, что моему юному племяннику исполняется четырнадцать лет, и я хотела бы купить ему птичку ко дню рождения… Он обожает птиц.
— Птицу, — сказал мистер Белоу. — Птицу. И какую именно птицу, какой вид вы подразумеваете, мадам?
— Ну, я, э-э… даже не знаю, — ответила женщина в тирольской шляпе. — Как насчет канарейки?
— В это время года я не стал бы связываться с канарейками. — Мистер Белоу скорбно покачал головой. — Не стал бы связываться сам и поступил бы нечестно, мадам, если бы продал вам канарейку.
— Почему же именно в это время года? — озабоченно осведомилась покупательница.
— Сейчас самое скверное время для канареек, — сказал мистер Белоу. — Понимаете, опасно для бронхов.
— О, — молвила леди в тирольской шляпе. — Ну, а что вы скажете о волнистом попугайчике?
— Простите, мадам, но опять же не советую. Очень уж сейчас распространился пситтакоз.
— Что распространилось?
— Пситтакоз, мадам. Так называемая попугайная болезнь. Большинство попугайчиков болеют в это время года. Дело в том, что она смертельно опасна для людей. На днях сюда приходил инспектор из Министерства здравоохранения, проверял моих волнистых. Предупредил, что они могут вот-вот заболеть, а потому мне следует воздержаться от продажи.
— Хорошо, что же вы тогда мне порекомендуете? — с отчаянием в голосе осведомилась дама.
— По правде говоря, мадам, сейчас самое неудачное время года для покупки птиц, — ответил мистер Белоу. — Понимаете, у них как раз идет линька.
— Стало быть, вы не советуете мне покупать птичку? А как насчет чего-нибудь другого… скажем, белой мышки?
— Боюсь, мадам, вам придется обратиться в какой-нибудь другой магазин, — сказал мистер Белоу. — К сожалению, я не торгую такими животными.
— О, — произнесла незадачливая покупательница. — О… Что ж, попробую обратиться в универмаг «Харродз».
— Прекрасный торговый центр, мадам, — отозвался мистер Белоу. — Замечательный. Уверен, что там смогут удовлетворить ваши пожелания.
— Ладно, большое спасибо. Вы очень любезны, — сказала она и покинула лавку.
Коша дверь закрылась, мистер Белоу повернулся ко мне.
— Добрый день, — поздоровался я.
— Добрый день, сэр, — ответил он. — Чем я могу быть полезен вам?
— Понимаете, дело в том, что я пришел узнать, нет ли у вас ручейников. Я работаю в «Аквариуме», и у нас кончились ручейники.
— Вы сказали — в «Аквариуме»? У коллеги Ромилли?
— Совершенно верно, — сказал я.
— Понятно. И почему вы решили, что у меня могут быть ручейники? Я ведь торгую птицами.
— Мистер Ромилли так и сказал, но я подумал: вдруг у вас все-таки найдутся ручейники — и решил зайти и спросить.
— Что ж, и вы, представьте себе, не ошиблись, — ответил мистер Белоу. — Пойдемте со мной.
Через заднюю дверь мы вошли в маленькую, неряшливую, но довольно уютную гостиную. Состояние обивки дивана и кресла красноречиво свидетельствовало, что пес любит отдыхать на них не меньше, чем хозяин. Продолжая идти следом за мистером Белоу, я очутился на мощеном дворике, осененном ветвями кладбищенских платанов, и увидел маленький пруд, в который сочилась вода из крана; посреди пруда на каменной горке стоял гипсовый купидон. В воде сновали полчища золотых рыбок, а у дальнего конца пруда стояла большущая банка из-под варенья с клубком ручейников внутри. Взяв другую, пустую банку, мистер Белоу переправил в нее часть этого клубка и вручил мне.