Мистер Ромилли послал меня к Ван ден Готу, крупному оптовику, который специализировался на импорте из Северной Америки рептилий и амфибий. Мне было поручено привезти полторы сотни расписных черепашек — этих прелестных пресноводных рептилий с зеленовато-коричневым карапаксом и красно-желтыми полосками на коже. Каждый детеныш был величиной с монету. Они пользовались у нас большим спросом как подходящий подарок для детей в городских квартирах. Итак, я отправился в Ист-Энд, где меня принял сам мистер Ван ден Гот — весьма тучный мужчина, этакий орангутан, вылепленный из воска. Он поместил моих черепашек в картонную коробку, выложенную мхом, затем я попросил разрешения посмотреть, чем еще он располагает.
— Валяй, — сказал он, — валяй.
После чего проковылял обратно к своему креслу, развернул голландскую газету, засунул в рот сигару и предоставил меня самому себе. Я бродил по лавке, рассматривая красивых змей, пока не застыл в восхищении перед террариумом с ярко-зелеными игуанами, которым сережки и прочие кожные выросты придавали сходство со сказочным драконом. Поглядев на часы, я с ужасом обнаружил, что задержался сверх положенного на целых полчаса. А потому схватил свою коробку с черепашками, попрощался с мистером Ван ден Готом и поспешил на автобус.
В спешке я, увы, не обратил внимания на то, что от влажного мха, которым мистер Ван ден Гот выложил коробку, дно ее успело промокнуть, пока я любовался его товаром. В итоге, когда я поднялся в автобусе на второй ярус и уже приготовился сесть, дно вывалилось и на пол обрушился каскад черепашек.
Мне повезло, что на этом ярусе кроме меня был только еще один пассажир — по-военному подтянутый, стройный седоусый мужчина с моноклем, в безукоризненного покроя грубошерстном костюме и мягкой шляпе. В петлице рдела гвоздика, в руке он держал ротанговую трость с серебряным набалдашником. Я лихорадочно ползал по полу, отлавливая черепашек, но эти малютки способны при желании двигаться с невероятной скоростью, и численное превосходство явно было на их стороне. Внезапно одна черепашка помчалась по центральному проходу и наткнулась на ногу мужчины с моноклем. Почувствовав, что кто-то царапает его начищенный башмак, он посмотрел вниз. Ну все, подумал я, жди неприятностей! Мужчина поправил монокль и уставился на малютку, которая силилась взобраться на носок башмака.
— Боже мой! — воскликнул мужчина. — Расписная черепашка! Хриземис пикта! Сто лет не видел!
Он повернул голову в поисках источника, откуда возникла крохотная рептилия, и узрел меня, ползающего в окружении разбегающихся во все стороны черепашек.
— Ха! — воскликнул он. — Эта малютка — твоя?
— Да, сэр, — признался я. — Извините, ради Бога, у моей коробки вывалилось дно.
— Видит Бог, тебе не повезло?
— Э… да… есть немного.
Он подобрал черепашонка, который успел-таки вскарабкаться на его башмак, и направился ко мне.
— Держи, — сказал он. — И давай я помогу тебе. Перекрою пути дезертирам.
— Вы очень любезны, — отозвался я.
Он опустился на четвереньки по моему примеру, и мы стали вместе ловить разбежавшихся по полу автобуса черепашек.
— Ату его! — восклицал он то и дело. — Вон тот проказник юркнул под сиденье.
А когда одна черепашка устремилась прямо на него, он прицелился тростью и крикнул:
— Бабах! Назад, сэр, иначе вам не поздоровится!
Минут за пятнадцать нам удалось наконец вернуть всех черепашек в коробку, и я кое-как залатал ее носовым платком.
— Большое спасибо, сэр, — сказал я. — Боюсь, вы испачкали брюки.
— И не жалею, — отозвался он, — нисколько не жалею. Давно уже не доводилось так охотиться.
Поправив монокль, он воззрился на меня.
— А теперь скажи — для чего у тебя полная коробка черепашек?
— Я… я работаю в зоомагазине и вот только что забрал их у оптовика.
— Понятно. Ты не против, если я сяду поблизости и мы поболтаем?