Он показал рукой на угол прихожей, где красовался прикрученный сегмент плинтуса, а рядом лежали еще один сегмент и шуруповерт. Плинтуса эти еще с осени стояли прислоненные к углу, их то и дело задевали и роняли, что приводило к очередным перепалкам.
– Что это с тобой случилось? – подозрительно спросила Лера. – Накосячил где-то?
– Нет-нет, все хорошо! – поспешно заверил Кирилл.
– Захарка где? Не бежит, как обычно, мамку встречать...
– Я его увез до завтра к твоим родителям.
– Зачем? Завтра же в садик, ты крюки будешь наматывать перед работой?
Кирилл махнул рукой:
– Не проблема, намотаю! – он слегка подтолкнул ее к кухне.
– Что такое? – Лера прошла и остановилась в проеме.
На столе стояла бутылка вина с двумя бокалами, по бокам от нее две широкие тарелки с кусками пиццы и зачем-то вилками и ножами. Она обернулась к мужу и чуть не наткнулась на букет цветов, который он ей протянул. Опешила еще больше. Взяла букет и на автомате понюхала. Когда он в прошлый раз дарил цветы? На первую годовщину? Или это был день рождения? Если да, то тоже примерно в те годы.
– Это тебе, – выпалил Кирилл. Прозвучало глупо и как-то по-детски.
– Спасибо, – растерянно пробормотала Лера, – только я не поняла, это в честь чего?
– Просто так, ни в честь чего... Я подумал, что тысячу лет тебе цветов не дарил... Вот. Ну и поужинать надо вместе хоть иногда, вдвоем, вот я Захарку и увез. Хочу...
– Что?
– Тебе хочу время посвятить, – видно было, что у него язык не поворачивался произносить такие непривычные слова.
– Я не понимаю, ты точно не накосячил? – Лера не могла поверить в то, что видела и слышала.
Тут Кирилл взорвался:
– Да что ты заладила?! Накосячил-накосячил! Тебе цветы, вино, пиццу, с тобой по-человечески пытаешься, а ты как... – он ударил кулаком в стену, развернулся и ушел в комнату.
Сжавшись от его вспышки, Лера замерла на пороге кухни. Она смотрела на вино и пиццу, на цветы в своих руках и понимала, что он действительно все это подготовил для нее. Ерунда, конечно, обошелся без готовки, пиццу заказал. Но за всю их совместную жизнь даже и такого не было. Что это – разовое чудо с подвохом или первый шаг к чему-то хорошему?..
Она прошла в комнату, остановилась на пороге. Кирилл стоял в своей обычной нервной позе: ссутулившись у окна, упираясь кулаками в подоконник, прорезая лопатками кофту. Пыхтел, сердился. Вроде, успокаивался. Лера положила цветы и подошла к нему. Осторожно стояла за его спиной, пытаясь угадать его мысли. Вдруг он заговорил:
– Мы сегодня ездили с обысками по верующим... Там был мой одноклассник. С женой. Когда его уводили, я видел, как они расставались. Они, конечно, держались кремнём, без истерик. Но я вот прямо чувствовал в воздухе... Как будто не двоих разделяли, а одного человека раздирали пополам.
Лера замерла, внимательно его слушая. Она не говорила Кириллу о своем прошлом, а с ее родителями они совсем не общались. Он не знал, что был сегодня у их соверующих. Правда, эту семью она вряд ли знала лично, прошло столько лет, они могли быть новичками или приезжими...
– Я смотрел на них и думал: вот бывает же! Она за ним хоть куда, хоть в ссылку пойдет, он за нее умереть готов... А мы как собаки с тобой!.. – в его голосе и теле появилось напряжение, его крупно заколотило, губы при разговоре словно сводило судорогой. Сейчас Кирилл был живой плотиной, пытавшейся сдержать чудовищный напор накопившегося внутри отчаяния и безысходности.
Лера осторожно и ласково обняла его сзади, пытаясь успокоить, сдержать его дрожь.
– Я не хочу так больше... – цедил он сквозь зубы, – Я хочу измениться, Лера... Я буду стараться... У Захара должен быть нормальный отец, а у тебя муж. Так дальше нельзя...
Лера обнимала его сзади, слушала и молча заливала слезами его кофту.
– Я Библию читал, Лера, представляешь? Может, хоть она меня может исправить...
– Может, – горячо закивала она и расплакалась еще сильнее, боясь верить услышанному.
– Ты не жди только чудес, видишь, я психую с пол-оборота... Я только еще начал... Я только еще пытаюсь начать...
– Я знаю, – прошептала она, – Я знаю. Не сдавайся, пожалуйста, прошу тебя, продолжай...
Услышав это, почувствовав ее поддержку, Кирилл еле слышно взвыл сквозь зубы, безуспешно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.
– Не сдерживайся, – шептала Лера, – Выпусти. Плачь, это нормально, это хорошо…
Она ещё не договорила, как плотину наконец снесло. Это был просто какой-то припадок, ей даже стало страшно за Кирилла. Здоровый, накачанный парень с пудовыми кулаками бился в ее объятиях, как эпилептик, рыдал, выл…
…Лера сидела на полу, держа голову Кирилла на коленях и гладя его короткие волосы. Они оба были опустошены разговором и его рыданиями и потому очень спокойны. Она разглядывала его лицо и думала, какой всё-таки он у нее красавчик. Улыбалась ему. Он улыбался в ответ.