Наверное, так и родилась эта привычка – постоянно смотреть на небо в моменты разочарования или счастья. Мне кажется, я была слишком впечатлительным ребёнком, который слишком бурно реагирует на все проявления жизни…
Я помню, как играла с мальчишками, лазала по деревьям, пугала соседского кота и ела тутовник. Помню, как вздыхала мать, глядя на мои разлохмаченные косы и грязное платьице. Она сажала меня в алюминиевый таз и отмывала последствия этих развлечений.
Помню, как она учила меня играть на пианино.
– Ну, давай, Женя. Жили у бабуси… – мама сажала меня к себе на колени и играла моими руками, точно я была куклой. Я мотала головой в разные стороны, задевая её своими тёмно-русыми косами.
В те времена меня интересовало не столько само пианино, сколько глиняная скульптурка котёнка, стоявшая на нём. Скоро я доберусь до него и, случайно уронив, отломаю у несчастной статуэтки одно ушко. Ещё через некоторое время я брошу занятия музыкой, но это не означает, что я утрачу тягу к прекрасному…
На чём я остановилась? Ах, да… Я помню, как мы всей семьёй пошли за грибами. Ну, точнее моя родня за грибами, а я набрала полное лукошко цветов и ягод. Ягоды, правда, пришлось выбросить – они были ядовитыми. А из цветов мама сплела мне венок. Оставшиеся я привезла домой и поставила на окно в своей комнате.
Помню, как с бабушкой красили яйца на Пасху и пекли куличи.
Я помню, как пахнут весна осень в моих краях. Весна – свежим ароматом сирени и ландышей, сырой землёй, скошенной травой, ванилью. Осень – чуть горьковатым запахом опавшей листвы и жареных каштанов, малинового варенья и дыма костра. А потом всё резко закончилось. Едва мне исполнилось пять лет, не стало папы. Справив похороны как положено, мать продала пианино и увезла меня в город к своей сестре. Как сейчас помню этот день. Мать с бабушкой стояли на кухне и переговаривались вполголоса. Я стояла за приоткрытой дверью и всё слышала.
– Подумай ещё, – бабушка взяла маму за плечи. – Тут нечего думать, – резко ответила мама. – Сегодня же собираю вещи, и завтра мы с Женей уезжаем к Ане.
– Ты из-за Ваньки, что ли? – удивилась бабушка. – Да не обращай ты внимание на этого оболтуса.
Как я позже узнала, дядя Ваня почему-то не хотел, чтобы после смерти отца, мама и дальше оставалась жить здесь, и обозвал её нахлебницей. Мама же не смогла стерпеть такой гнусный упрёк.
Говорят, я очень похожа на отца: лицом, глазами, характером (в особенности, подтруниванием над окружающими). Однако чрезмерную гордость, граничащую с глупой упёртостью, я унаследовала явно от матери.
– Нет, что Вы, мама. Я уже давно всё решила, – чуть смягчившись, ответила мама. Она отвела руки бабушки от своих плеч.
– Ты мне эти глупости прекращай! Неужели хочешь оставить меня одну, на старости-то лет? – на этих словах, бабушка театрально схватилась за сердце и обессилено рухнула на стул. – Одна, как перст одна… Воды…
Пока мама отвернулась, чтобы набрать воды, бабуля хитро улыбнулась и подмигнула мне. Неужели она меня видела всё это время? Округлив глаза, я стремглав побежала в свою комнату и, с разбега прыгнув на кровать, зарылась с головой под одеяло. Моё сердце, казалось, в тот момент пробьёт грудную клетку. Не знаю, чем закончился тот разговор, но на следующий день мы всё же уехали. Помню момент прощания. Я держала бабушку за руку, когда мы выходили во двор. Потом она обняла меня, и я заплакала.
– Прости Господи! – сказала бабушка и сама всхлипнула. – Не плачь, дитятко моё, не трави душу.
Я шмыгнула носом и разомкнула объятия. Это было тяжело, казалось, у меня отнимали самое дорогое. Я подошла к маме и обняла её, хотя в тот момент была обижена.
– Не расстраивайся, – она ободряюще похлопала меня по плечу. – Мы будем приезжать каждое лето.
– Правда-правда?
– Правда-правда, – ответила мама и опустилась на колени, посмотрев в моё лицо. В её голубых глазах застыли слёзы. Прощание ей давалось тоже тяжело. Что касается дяди Вани, он так и не соизволил выйти во двор и удостоить нас хотя бы дежурным: «Я буду скучать». Однако в данной ситуации это было неуместно и даже несколько глупо, но пятилетней мне казалась возмутительна такая невоспитанность. Серьёзно, я была оскорблена до глубины души...