— Твоя естественная, непринужденная красота просто поражает. У тебя нет накаченных губ, деланной-переделанной задницы, лица, обколотого ботексом от морщин, крашенных волос и этих жутких ресничек. Более того, тебе это не нужно. Ты красивая сама по себе, Лера. Чувствую, я ещё буду отпугивать от тебя всех желающих с тобой познакомиться и дико ревновать.
— М-можешь не беспокоиться, я с тобой. Я так решила. — засмущалась в конец я. — Ты первый, кто об этом говорит.
— Я не сомневаюсь, но парочка моих друзей ещё те бабники. Они не пропустят ни одной юбки. — усмехнулся Кирилл и выключил двигатель. — Да и вообще ты не замечаешь, но многие на тебя заглядываются, но я — твой поклонник номер один.
— Не сомневаюсь. — улыбнулась я и вдруг вспомнила. — Но у такого красавчика, как ты, тоже должно быть много поклонниц. Девушки не должны тебе давать проходу. Я уже ревную.
— Им нужен не я, а мои деньги. — тяжело вздохнул Кирилл. — Для меня их просто не существует. Есть только ты одна. Так что пойдём и заберём твои вещи.
Я замерла. Есть только я одна? Я одна. Ему больше никто не нужен, кроме меня. Я вспыхнула от радости и, выйдя из машины, решилась сказать:
— У меня есть только ты один.
— Я рад. — улыбнулся Кирилл и взял меня за руку. — Не бойся, пока я с тобой, никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Уже в подъезде я нервничала. Повезёт, если никого не окажется дома, кроме домработницы. Нет, дверь нам правда открыла тетя Света, но по её виду я поняла, что мой отец дома и он рвёт и метает из-за моего ухода. Боже, как странно, я не живу в этом доме всего сутки, а ощущение, будто просто в гости зашла к чужим людям. Да, я в гостях. Знаете, начать так считать, оказалось очень удобно.
— Светлана, кто там?! — рявкнул мой отец и вышел сам из гостиной.
Он посмотрел на меня как на позор семейства Розовых. Действительно, я всегда была тихоней, соглашающейся со всем, что ей скажет папа. Даже если он попросил бы спрыгнуть с десятого этажа, я бы спрыгнула, потому что я хотела внимания. Точно, я хотела, чтобы меня любили так же, как и Милену. А что в ответ? В ответ я получала грубость и унижение. Это не семья.
— Явилась! Неблагодарная девчонка! — рявкнул папа и скрестил руки на груди. — Прощения проси после своей! Так опозорить нашу семью!
Выходки? Он назвал случившееся моей выходкой? То есть, папа отрицает, что Дима пытался меня изнасиловать. Он подошел и попытался схватить меня за руку, чтобы отвести в гостиную. Я уже и забыла, что он так обходился со мной, когда я от чего-то отказывалась. Я не жертва домашнего насилия, нет. Меня никогда не били. Когда папа зол, он позволял себе только это. Кирилл встал между нами, поймал руку отца, не дав ему дотронуться до меня.
— Мы пришли забрать мои вещи. — сухо сказала я и, взяв Кирилла за руку покрепче, прошла вперёд. — Нравиться тебе это или нет, я ухожу. Я устал быть твоей «плохой» дочерью.
— Ты никуда не пойдёшь! — заорал папа и пошёл за мной, опять преградив наш путь. — Выбирай: либо он, либо мы — твоя настоящая семья.
— Тут и думать нечего. — не раздумывая, ответила я. — Я выбираю человека, который выслушал и понял незнакомую девчонку на улице в одиннадцать часов вечера! Я выбираю Кирилла. В нем больше человечности и доброты, чем в вас троих вместе взятых! А сейчас я хочу забрать свои вещи.
Папа опешил, но не отступил. Он побагровел от злости и, вмазав кулаком по стене, заговорил:
— Вот такая твоя благодарность за все, что я для тебя сделал? Я — твой отец, и этим ты платишь за то, что я любил и заботился о тебе?
Глядя на лицо отца, я поняла, что его идеалы рушатся. Вуаль, закрывающая ему глаза, постепенно падает. И это делаю я. Скоро он осознает, насколько мелочны Милена и Ирина. Я всё-таки люблю отца, как своего единственного родственника. Но ещё больше я хочу, чтобы он прочувствовал, как же будет в этом доме без меня. Пусть это жестоко. Папа должен сам все узнать. Рано или поздно все заканчивается.
— При этом ты никогда не заботился о моих чувствах. Ты живешь в угоду своему собственному эгоизму. — отмахнулась я и вынудила папу дать мне пройти.
Заходить в свою комнату после того, что здесь случилось, было жутковато. Неожиданно, но это сказалось на мне очень сильно. Кирилл стоял в дверном проеме, охраняя вход. Двери, конечно же, не было. Я принялась быстро собирать вещи в дорожную сумку, валявшейся в шкафу, запихивая только самое важное, памятное и значимое. Документы. Ноутбук. Учебники. Конспекты. Телефон. Косметика. Одежда. Обувь. Прихватила даже парочку любимых книг, несколько открыток от дедушки и бабушки и сувениры из Франции и Англии, хотя, конечно, это малая часть моих вещей. Все, теперь точно все.
Кирилл взял сумку в здоровую руку, я проследила, и вышел из комнаты. Мысленно я попрощалась с моим маленьким убежищем от всех и всего. Отец стоял и смотрел мне в след. На прощание я всё-таки сказала:
— Я ушла, папа. Спасибо за все.
Дверь за мной захлопнулась. Навсегда. Я больше никогда не вернусь сюда. Почему-то я предчувствовала это. Накатила грусть. От этого дома не осталось ни одного воспоминания о маме. Меня здесь всегда обижали. От чего же так больно и грустно? Я всегда была чужой. Отец не интересовался моими чувствами, проявляя к моей жизни в основном поверхностный интерес. Однако я где-то глубоко в душе верила, что это не так. Только что я убедилась в обратном. Кирилл закинул мою сумку в багажник и выехал на дорогу. Я молча смотрела в окно, сдерживая подступающий к горлу комок из слез. Хватит плакать Лера. Тебя ждёт совершенно другая жизнь.
— Мы едем домой, Лера. — бросил Кирилл.
Да, у меня теперь есть настоящий дом. Я больше не обязана вариться в котле из страстей семьи дипломата Андрея Викторовича Розова. Я свободна!
Глава 3
Глава 3
«Если не видишь недостатков в человеке, значит, ты влюбился. Идиот.»
А. П. Чехов
Прошло две недели
Жизнь с Кириллом — это нечто невероятное! В хорошем смысле этого слова, разумеется. Я никогда ещё не чувствовала себя настоль уютно и комфортно рядом с кем-то. Конечно, первые пару дней нам обоим было немного неудобно, нет, скорее непривычно в такие моменты, как, например, поход в ванную. Однажды я случайно зашла к Кириллу, когда он только вылез из душа. До совсем пошлого и неприличного не дошло. Спасибо полотенцу. Я покраснела и вылетела из ванной. Кто ж знал, что Кирилл любитель поплескаться утром, а мне нужно было умыться и накраситься. Самое забавное, что на двери нет защелки. Для меня это была странная неожиданность. Кирилл обосновал отсутсвие замка тем, что ему нечего стесняться. Действительно, он абсолютно спокойно вышел из ванной и обнаружил мои ярко-красные щечки. Я не могу на него смотреть. Как увижу, так теперь и мелькает перед глазами накаченный пресс, сильные руки и мускулистая грудь. Ух, оказывается, я ещё та пошлячка. Кирилл догадывается, о чем я думаю, когда отворачиваюсь от него, и посмеивается. Собственно, мои отнюдь не детские желания заставляют задуматься об их исполнении.
Почти на следущий день после того, как я распаковала свои вещи, Кирилл ещё раз сделал мне предложение. Для меня это было необычно, ведь он доставал кольцо утром из своей подушки. Сделал, конечно. Эпично. Я оценила с учетом того, что после он принёс нам завтрак в постель. Выходные мы проводили с пользой. От меня в копилку идей по усовершенствованию квартиры поступило предложение съездит в «Икею» или ещё куда-нибудь и купить пару нужных-ненужных вещей. Кирилл отнёсся к этой затее с большим энтузиазмом. Первое, что он схватил в магазине, был плед. Да, именно плед. Порой он напоминает мне добермана. Вы не ослышались, именно добермана. Дома Кирилл милый, заботливый и добрый человек, который любит поесть и просит почесать за ушком, зато когда дело доходит до работы, то на смену приходит жесткий, строгий и серьезный бизнесмен. Однажды во Франции я видела добермана и жила с этим грозным псом под одной крышей у принимающей семьи. Могу сказать, что он вёл себя так же, как и Кирилл. Я пересмотрела своё отношение к этим собакам.