"Да... Химавари-сан знает толк в издёвках", - промелькнула мысль в голове синеглазки, стоило ей вспомнить ворчание своей опекунши на тему молодёжи, которая в её время была совсем другой (не иначе как завидовала?).
До парней, которые за время посиделок успели выпить столько, что даже организмы потомственных шиноби, один из которых - джинчурики, не до конца справились с отравлением, смысл слов старушки дошёл с опозданием. Всё же они слишком сильно погрузились в свои душевные метания, за что теперь и расплачивались.
= "Ученица, ты - злая", - констатировала тёмно-синяя крылато-рогатая пони-принцесса.
"Зло - это понятие относительное", - мысленно отмахнулась обладательница розовых волос, скидывая одежду в угол и входя под лейку, чтобы включить контрастный душ.
Струи воды заскользили по стройному телу, омывая светлую кожу, на которой почти не осталось следов от шрамов, не было родинок или пигментных пятен (даже начинающие ирьенины могли избавить себя от подобных "украшений"). В конце концов, у шиноби к разного рода следам от ранений было совершенно особое отношение: их оставляли либо тогда, когда внешность не важна, либо тогда, когда хотели запомнить полученный урок надолго. Во всех остальных случаях, наличие искусственно нанесённых дефектов на теле - это прямое указание на совершённые ошибки и собственную слабость.
"Шрамы многое могут рассказать о своём носителе", - мысленно повторила слова одного из своих наставников куноичи, заставляя правую ладонь засветиться медицинской чакрой, чтобы ещё немного подлечить след от собственного куная, маскируя его от визуального обнаружения свежей кожей.
Освежившись и отключив воду, Харуно избавилась от лишней влаги на теле при помощи всплеска чакры, затем осмотрела себя и усмехнулась. Перекинув некоторое количество волос через плечи, она прикрыла ими грудь, заставив переплестись внизу живота так, чтобы скрывать самое интимное, в то время как оставшиеся пряди спадали вдоль позвоночника, прикрывая нижние округлости. Таким образом получилось, что она осталась не одета, но при этом ничего сверх меры было не видно.
"Ну что же, мальчики, начнём серьёзный разговор", - посмеялась про себя синеглазка, решительно распахивая дверь и выходя в спальню.
- Сакура... чан, - вскинувший голову на звук открывающейся двери Наруто, слегка сбился с мысли и сказал явно не то, что собирался: - Ты не могла бы одеться?
- Хм? - девушка сложила руки под грудью, вопросительно выгнув брови. - То есть вы двое, предварительно напившись для смелости, пришли в дом к сокоманднице, воспитаннице медовой куноичи, на ночь глядя... не для того, что уже один раз сделали?
- Тц... - изрёк Учиха, краснея лицом и упорно смотря куда-то в сторону. - Нам нужно поговорить.
- Как скажешь, Саске-кун, - улыбнувшись уголками губ, елейным голосом отозвалась синеглазка, направляясь в сторону шкафа с одеждой. - И, мальчики, не ведите себя так, будто бы что-то там не видели.
= "И зачем ты их провоцируешь?", - спросила Луна.
"Чтобы у них был правильный, для меня, настрой на разговор", - мысленно отозвалась куноичи, доставая из шкафа и тут же натягивая на себя чёрные облегающие шорты и белую футболку.
= "А если бы они решили ещё раз воспользоваться воспитанницей медовой куноичи?", - ехидно осведомилась наставница сноходчества.
"Маловероятный исход. Впрочем, ничего особенно страшного всё равно не произошло бы", - вновь отмахнулась от собеседницы Сакура, после чего продефилировала к прикроватному столику, на который и уселась, вновь сложив руки под грудью.
- Чтобы между нами не было недосказанностей: других мужчин у меня нет и не планируется; да, я беременна; нет, меня не интересует ни замужество, ни какая-либо помощь с вашей стороны; да, Саске-кун, если ребёнок окажется Учихой и сумеет пробудить клановое наследие, я не буду возражать против его вступления в твой клан, - заявила Харуно на одном дыхании, немного помедлила и добавила: - Вопросы?
- Почему...? - начал было говорить Узумаки, но осёкся.
- Есть причины, о которых вам двоим знать не обязательно: дело семьи Харуно, - сухо ответила куноичи. - Если же вас интересует, почему я не хочу выходить замуж, то... ни клан Узумаки, ни клан Учиха, не могут дать мне то, чего я не могу получить сама. А вот проблем от ваших фамилий, лично мне, может привалить немало: один - джинчурики, являющийся мишенью для всех "союзных" стран, а у другого брат - нукенин, известный тем, что перебил своих родственников. И, Саске, пока ты не разберёшься с семейными проблемами, даже если ребёнок - Учиха, на свои права отца можешь не рассчитывать. Это понятно?
На последних словах синеглазка вскинула брови, что в почти полной темноте увидеть смог лишь брюнет, неосознанно активировавший шаринганы.
- Да, - коротко ответил Учиха, а затем спросил: - Если у меня будет, нечто, что ты не сможешь получить сама...
- Тогда и поговорим, - хмыкнула Сакура. - Однако, Саске-кун, на любовь и прочую романтику не рассчитывай. Ты ведь знаешь о том, кто я?
- Хорошо, - кивнув, брюнет поднялся на ноги, посмотрел на обоих сокомандников и заявил: - Мне надо подумать. Увидимся... потом.
Не дожидаясь ответа, он подошёл к выходу на балкон, открыл дверь и применил шуншин, уходя на крышу соседнего дома, откуда побежал дальше в сторону квартала своего клана.
"Сбежал", - констатировала Харуно.
= "А ты чего ждала?", - изобразила недоумение принцесса-пони.
"Нужно будет и в его сон сегодня заглянуть. А то как бы кошмары с братом, убивающим уже не родителей, а маленького ребёнка не появились", - мысленно вздохнула куноичи.
- Сакура, ты это всё... серьёзно? - блондин, задумчивым взглядом проводив друга (создавалось ощущение, что он готов броситься наперерез, если Саске атакует), неопределённо повёл руками.
- Да, - соскочив со стола, синеглазка начала прохаживаться перед парнем, абсолютно автоматически выставляя себя с наилучшей стороны. - Не спрашивай о том, почему я решила оставить ребёнка - вас с Саске это касается в последнюю очередь. Нет, "переезжать" к тебе я из-за этого не собираюсь и на твоё особое внимание не претендую. Что же до ребёнка... если тебя это интересует... то условия те же, что и с Учихой.