Тем временем Ран и Рин отошли от кровати и, негромко переговариваясь, принялись наводить в палате порядок...
"Не аргумент. У меня тогда с головой было даже хуже чем сейчас", - парировала Харуно, мысленно возвращаясь в зимний лес, который остался в другом мире.
= "Я не буду тебя ни в чём убеждать: всё равно, придёт время и ты сама во всём убедишься", - решила оставить последнее слово за собой наставница сноходчества.
На периферии чувствительности синеглазка заметила знакомый источник чакры, который задержался на несколько секунд на крыше соседнего дома, пару раз вспыхнул, словно бы его хозяйка здоровалась, ну а затем - исчез (на самом деле - быстро переместился дальше). Осознание, что ещё одна подруга "заглянула в гости", но "увидев, что пришла не вовремя, решила зайти позже"... вызвало лёгкое ощущение радости, всколыхнувшейся где-то в душе.
= "Я чувствую, тебя ждёт серьёзный разговор", - непонятно чему обрадовалась Луна.
"С Хинатой?", - удивилась обладательница розовых волос.
= "Причём тут Хината? Впрочем, сейчас ты и сама всё поймёшь", - многообещающим тоном заявила покровительница снов, присутствие которой перестало ощущаться.
Сакура нахмурилась, открыла глаза... но не успела и рта открыть, как в зону её сенсорного восприятия вошёл новый источник чакры, целенаправленно двигающийся ко входу в госпиталь...
<p>
</p>
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
<p>
<a name="TOC_id20330142"></a></p>
<a name="TOC_id20330145"></a>Отступление 20
На сложенных шалашом дровах, обложенных камнями размером с кулак взрослого мужчины, в ночной тишине весело танцевали языки огня. Пламя облизывало древесину, издающую успокаивающее потрескивание, а в воздух поднимались струйки белого дыма, теряющегося в окружающих костёр сумерках.
Вокруг царили тишина и темнота, кажущиеся настолько густыми и всеобъемлющими, что складывалось ощущение, будто за кругом света вовсе ничего нет. Впрочем, сидящего на одном из двух брёвен, положенных с двух сторон от костра, одетого в белое кимоно мужчину это не волновало от слова "совсем": он просто смотрел на пламя единственным открытым глазом, в то время как вторую его глазницу скрывали белые бинты, пальцами рук перебирая узелки на тонкой верёвке...
Сколько времени он здесь находился? Может быть день... или год... или десять лет... Время, которого постоянно не хватало раньше, когда постоянно требовалось спешить и принимать решения, будто бы замерло в одном-единственном мгновении, тем самым позволяя вволю поразмышлять о прошлом и будущем. В конце концов, больше ничего не оставалось.
- Это был хороший бой, - заметил беловолосый мужчина, непонятно как и когда появившийся на бревне напротив одноглазого старика, одетый в свободную белую рубашку и плотные чёрные штаны.
- Я проиграл его... сенсей, - оторвав взгляд от пламени, посмотрел на гостя старик, в глазу коего промелькнули узнавание и некоторая напряжённость.
- Невозможно побеждать во всех битвах, - пожал плечами Тобирама Сенджу, после чего криво усмехнулся и добавил: - Я, Хаширама и Мадара - отличное тому доказательство. А ведь когда-то нас называли богами... Смешно.
- Сенсей, я подвёл вас, - констатировал Шимура Данзо, снова опуская взгляд к огню. - Вы и Хаширама-сама доверили нам Коноху, а мы потеряли почти всё ваше наследие.
- Ну... во-первых, ты давно меня превзошёл как в опыте и знаниях, так в силе и мастерстве, - прикрыв глаза, второй хокаге втянул носом запах дыма, поднимающегося от пылающих дров. - Кроме того, Коноха всё же выстояла и сейчас сильна даже более прежнего. Так что, Данзо-кун, прекращай прибедняться и напрашиваться на похвалу: ты уже не зелёный генин, и в твоём возрасте это несолидно.
Бывший глава "Корня" тихо хмыкнул на эти слова, но действительно прекратил попытки самоуничижения. Всё же он безмерно уважал человека, сидящего сейчас напротив, и вряд ли стал бы оправдываться перед кем-либо другим... даже самим Хаширамой (который был слишком наивным идеалистом, а как выяснилось после основания селений шиноби - отвратительным стратегом).
- Ты выполнил свой долг перед Конохой, Данзо-кун, - вновь нарушил молчание Тобирама, внимательным взглядом посмотрев на старика, после чего добавил с чувством вины в голосе: - Но другие долги ещё только предстоит начать отдавать.
- Эдо Тенсей? - понятливо кивнув, всё же уточнил Шимура.
- Когда-то давно, создавая эту технику... я был слишком высокомерен, - отозвался второй хокаге, устремляя свой задумчивый взор в глубину костра. - В мироздании есть вещи, в которые людям лучше не соваться... Жаль, что понимание этого приходит слишком поздно.
- Даже зная цену, я бы заплатил её ещё раз без колебаний, - спокойно заметил старик, небрежным движением левой кисти выбрасывая верёвочку в огонь. - Вы можете сказать, что будет дальше?
Собеседник только молча покачал головой, в извиняющемся жесте развёл руками... а затем растворился в воздухе, будто бы его никогда и не было. Данзо же продолжил сидеть перед костром в одиночестве, вновь погрузившись в свои мысли и воспоминания, заново переживая величайшие победы и сокрушительные поражения. Несмотря ни на что, он был уверен в том, что хотя бы в последние годы жизни всё сделал правильно, благодаря чему на душе установился непривычный покой.
Было непонятно, сколько времени он ждал следующего гостя. Однако же как и в прошлый раз Шимура не заметил того момента, когда в круге света появился кто-то ещё.
- Для тебя есть работа, - прозвучал холодный голос от высокого силуэта, облачённого в церемониальные белые одеяния, с маской демона на лице.
Посмотрев на Шинигами, от которого не ощущалось силы или направленной угрозы, но отчётливо веяло затаённой опасностью, пожилой шиноби молча поднялся на ноги. Он не собирался пресмыкаться, пусть даже перед ним находился бог смерти, но и дерзить, как-либо его оскорбляя не думал.