Эмоции, связывающие душу человека с воспоминаниями успели поблекнуть, словно бы выгоревшая на солнце картина, которую всё ещё можно рассмотреть во всех деталях, пусть она и утратила прежнюю красоту. Но пусть привязанности, которые бывший глава "Корня" всё же обрёл за свою жизнь, и ослабли, но вот разум оставался по прежнему ясным, а воля - твёрдой.
"Свои долги всегда нужно отдавать... так или иначе. Но никогда нельзя забывать о собственных принципах. Если Шинигами для какой-то работы выбрал меня, значит он знает то, что я могу её выполнить. А главное - он знает, что я за неё возьмусь. Если же я ошибаюсь... то ничто не помешает мне заплатить за свою ошибку иным образом", - так думал про себя бывший шиноби Конохи, готовясь сделать первый решительный шаг по новому пути, куда бы он его ни привёл.
***
Осторожно выглядывая из-за углов, торопливо пробегая открытые участки коридоров и залов, скрываясь за колоннами, статуями и огромными вазами, установленными в глубоких нишах, она шаг за шагом приближалась к своей цели. Рассветные лучи, проникающие сквозь мозаичные окна, словно бы собранные из кусочков разноцветного стекла, складывающегося в узоры в виде красивейших цветов, скользили по стенам и отражались от гладких поверхностей кристаллов, украшенных витиеватыми гравюрами, то и дело норовя выхватить из теней одинокий силуэт...
Вот наконец впереди показались высокие двойные двери, перед которыми дежурил одинокий стражник в блестящей броне. Миновать его было непросто, так как на этот пост ставили только лучших из лучших, но... бессонная ночь и откровенная скука делали своё дело, притупляя бдительность даже таких как он.
Воспользовавшись пока что единственным заклинанием, получающимся без каких-либо накладок, она заставила одну из ваз в дальнем конце коридора пошатнуться, будто бы её кто-то толкнул. Гвардеец тут же насторожился, а начавшая было клониться к груди голова вскинулась, поворачиваясь к источнику шума.
- Кто здесь? - чуть хриплый голос дрогнул, что заставило воина недовольно поморщиться, так что прокашлявшись, следующие слова он произносил уже твёрдо и уверено: - Именем её высочества, приказываю нарушителю выйти из укрытия.
Ответом была тишина, которую можно было бы назвать звенящей. Впрочем, это ничуть не смутило стражника, уставшего от однообразного стояния на посту, в результате чего он решил немного размяться и лично проверить, что послужило причиной подозрительного происшествия.
Стараясь шагать в такт шагам закованного в броню воина, она вышла из своего укрытия и, подойдя к оставшимся без охраны дверям, толкнула плечом одну из створок, бесшумно открывшуюся внутрь комнаты. Оставалось совсем мало времени до того момента как стражник обернётся и поднимет тревогу, так что пришлось поспешно проскальзывать внутрь помещения, утопающего в полумраке и закрывать проход.
Створка тихо стукнула, заставив и без того громко бьющееся сердце едва ли не проломить рёбра, но... ничего не произошло. Спустя ещё десяток секунд, в течение которых уши улавливали любые подозрительные звуки, облегчённый выдох вырвался из груди.
Окна в этой комнате были занавешены голубыми полотнами, пропускающими через себя минимум света, в воздухе ощущался запах цветов, середину свободного пространства занимало низкое широкое ложе прямоугольной формы, застеленное белоснежными простынями и заваленное мягкими подушками разных размеров. На постели, словно мохнатая рыжая гора, свернувшись клубком спало существо, при каждом вдохе издающее глухой рычащий храп, будто раскат далёкого грома отражающийся от высоких стен и теряющийся где-то под потолком.
Сглотнув скопившуюся во рту густую слюну, она стала медленно приближаться к своей цели, делая один маленький шаг за другим. Сердце билось в восторженном ритме, мир окрасился в необычно яркие цвета...
- Ну и что ты задумала, маленькая пони? - открывшийся красный глаз с вертикальным зрачком уставился точно на крылато-рогатую кобылку, застывшую словно кролик перед удавом с поднятой для очередного шага ногой.
- А-а-а... - Фларри Харт, застигнутая врасплох перед самым последним рывком, растерянно заморгала, пытаясь придумать причину своего здесь нахождения, а затем произнесла первое, что пришло ей в голову: - Привет?..
Великий девятихвостый лис, также известный как Курама, шумно фыркнув на подобную непосредственность, смежил веки и широко зевнул, демонстрируя сверкнувшие в полумраке клыки. После этого он вытянулся на кровати во всю длину, с удовольствием потягиваясь и выпрямляя девять пушистых хвостов, а затем неспешно поднялся на лапы, грозной громадой, на голову возвышающейся над взрослыми пони, нависая над маленькой принцессой.
Прошла секунда, за ней - вторая... Фларри плюхнулась на круп, широко улыбнулась и протянула к лису передние копытца, будто бы хотела его обнять. Бывший биджу на это простое действие в исполнении жеребёнка ощутил себя... очень странно.
"Пони... И почему я, в отличие от семи братьев, решил остаться здесь, а не отправиться в мир без разумной жизни?", - задавшись этим вопросом, Курама решил не терять времени и, наклонившись вперёд, подхватил зубами жеребёнка за холку, будто бы это был какой-то котёнок.
Принцесса возмущённо пискнула на такое к себе обращение, но не успела даже испугаться, как была усажена на широкую спину девятихвостого лиса, тут же вцепившись всеми четырьмя ногами в его бока. Живое воплощение ненависти (кем его считали в мире шиноби), только хмыкнул и направился к выходу из выделенной ему спальни, мысленно предвкушая свой монолог о том, что из глупых маленьких лошадей получились такие же хорошие родители как из Учиха, поколение за поколением доказывавших, что "Всегда есть куда падать".
"Интересно, чем сейчас занимается Мататаби?", - вспомнив сестру, которая тоже решила остаться в именно этом мире, но переселившись в страну, населённую родичами неконинов, Курама схватился правой передней лапой за дверное кольцо и рывком распахнул створку, тут же встретившись взглядом с приставленным к нему гвардейцем.
- Это залёт, воин, - оскалился Курама, убедившись в том, что пони рассмотрел нагло улыбающуюся принцессу у него на спине. - Веди к своим правителям. Они кое кого потеряли.