- И что же это? - удивился брюнет, что выразилось лишь в небольшом поднятии бровей.
- Это... секрет, - усмехнулась синеглазка чуть шире. - Может быть когда-нибудь ты его и узнаешь. Но пока что... просто получай удовольствие.
- Хм, - ещё раз хмыкнул глава почти вымершего клана, отводя взгляд от своей спутницы для того, чтобы посмотреть вперёд.
Улица, по которой шли Саске и Сакура, одним своим концом упиралась в небольшой парк, на территории коего находился небольшой Храм Огня. Пусть в повседневной жизни шиноби были не слишком религиозны, предпочитая уповать на свои собственные силы и умения, а не на всемогущих высших сущностей, в некоторых аспектах мирного быта и самые скептичные представители скрытых селений не могли обойтись без помощи духовенства.
Храм Огня в Конохе был относительно небольшим, а обитало в нём не больше дюжины монахов, из которых один был настоятелем, ещё четверо - его учениками, ну а остальные - послушники, исполняющие роль прислуги и разнорабочих. Впрочем, несмотря ни на что, это место не бедствовало и своим убранством могло бы посоревноваться со столичной резиденцией жрецов, так как представители кланов и зажиточные горожане не скупились на пожертвования (для сирот и одиноких стариков, потерявших свои семьи по той или иной причине, храм был единственным местом, где могли оказать последние почести со всем уважением).
- И всё же... - вновь нарушил молчание Учиха, когда между их парой и широкими каменными ступеньками, ведущими ко входу в высокое каменное здание, украшенное рельефными изображениями языков пламени с танцующими в них драконами, осталась только небольшая площадь с несколькими торговыми латками, предлагающими сладости и рисовые шарики.
- Саске-кун, если ты задумал сбежать, бросив меня перед ступенями храма, то рекомендую тебе передумать, - продолжая изображать на лице милую улыбку, с легко читаемой в голосе угрозой заявила Сакура. - В ином случае тебе придётся становиться нукенином, так как в Конохе выжить не получится.
- Пф... - фыркнул Учиха, но встретившись со взглядом куноичи признал, что убегать ему действительно пришлось бы (на что способна обиженная сокомандница, на личном опыте ему узнавать не хотелось). - Я не о том. Почему ты согласилась принять звезду?
- Потому, что это романтично? - изобразила невинную мордашку синеглазка, для убедительности пару раз взмахнув ресницами. - Ну или потому, что ты исполнил поставленное условие, пусть и лишь формально?
- Тц... - брюнет дёрнул уголком рта, выражая досаду на то, что спутница не может рассказать всё открыто.
- Как сложно с шиноби, - изобразила печаль Харуно, подняв очи горя к небесам. - Везде ищут подвох.
- Пфф... - выразил весь свой скепсис брюнет. - А если серьёзно?
- А почему бы и нет? - снова улыбнувшись, но на этот раз более искренне, куноичи полуприкрыла глаза. - Я бы могла назвать десяток причин "за", ну и столько же "против"... Но какой в этом смысл? Здесь и сейчас всё происходит так, а не иначе. Остальное не имеет значения. И вообще, Саске, будь сильным мужчиной и позволь мне насладиться своей ролью, не отвлекаясь на душевные терзания.
- Хорошо, - крепче перехватив руку спутницы, наследник клана-основателя Конохи сделал первый шаг по длинной лестнице, в конце которой их ждали закрытые ворота с изображением символа "огонь" на створках.
- Так-то лучше, - хмыкнула оперативница "Корня", демонстративно опираясь на предплечье своего спутника (пусть они оба знали о том, что она легко пробежала бы всю лестницу одна... не меньше тысячи раз).
Солнце поднималось всё выше и выше, и его лучи уже играли бликами на металлических украшениях храма. У шиноби были приняты два варианта церемоний, подобных той, которую собирались пройти молодые люди: в первом случае приглашалось множество гостей, которые одевались в традиционные наряды, играла музыка, рекой лились напитки, а столы ломились от разнообразных яств, в то время как каждый шаг участников представления был регламентирован вплоть до случайного чиха; второй вариант был проще и ограничивался самым минимумом формальностей, главной деталью которых было подписание документа, чем-то похожего на заключаемый с призывными животными контракт (правда, кроме всего прочего, он выступал ещё и официальной бумагой).
Первый вариант церемонии выбирали главы кланов, аристократы, зажиточные горожане, высокопоставленные чиновники, для которых важна была именно репутация. Второй способ использовали обычные жители селения, рядовые шиноби... ну или представители вымирающих кланов, вроде Саске. И пусть Учиха мог пригласить многих, но это не имело смысла, так как, во-первых, живых родственников пришлось бы заменять друзьями и знакомыми, союзниками и должниками, тем самым демонстрируя своё к ним особое расположение, а во-вторых... сам брюнет не горел желанием устраивать из этого дня спектакль, в чём подруга его полностью поддерживала.
Вот они уже миновали ступеньки и остановились перед воротами, по обеим сторонам коих стояли послушники в оранжевых одеяниях. Впрочем, долго ждать им не пришлось, так как молодые мужчины поспешили потянуть за массивные дверные ручки, похожие на две вертикальные трубы, распахивая темнеющий зев прохода вглубь сооружения. В ответ на это гости лишь кивнули обитателям храма, после чего смело шагнули в сгущающийся полумрак.
Едва молодые шиноби оказались под сводами величественного здания, как створки за их спинами закрылись, заставляя окружающее пространство стать ещё чуть более тёмным, вместе с тем отсекая все посторонние звуки. Лишь потрескивание факелов, пылающих в железных кольцах на правой и левой стенах большого зала, да собственные дыхание и биение сердца в эти моменты разрушали абсолютную тишину. В воздухе же ощущались запахи благовоний, а также была разлита духовная сила, будто бы окутывающая со всех сторон подобно тёплому одеялу.
Неподалёку от дальней стены, на которой было изображено огненное солнце, в луче падающего с потолка белого света стоял настоятель храма: облачённый в оранжевые одеяния сухонький старик с лысой головой, чисто выбритое лицо которого выражало искреннее дружелюбие, сложил руки в молитвенном жесте и улыбался. Перед ним на низкой тумбе лежали скрученный в тугую трубку свиток, перетянутый золотой лентой посередине, и толстая учётная книга, с рисунком горящего очага на обложке.