–Кто они такие?—спросил Пан.
–Огхаб-горги с гор Тянь-Шаня.
–Но ведь дотуда, кажется, две тысячи миль… Что они здесь делают?
–Ищут войну. Меня зовут Гуля. А тебя? И ты ведь деймон. Почему ты один?
–Я Пантелеймон, деймон Лиры Силвертонг. Иду в пустыню Карамакан искать то, что она потеряла. Так что насчёт этих птиц?
–Огхаб-горги прилетели искать войну. Возможно, они чувствуют её ещё до того, как она началась. Они способны учуять кровь за пять тысяч лиг, через пески и степи.
–Я их всё ещё слышу. Они что, дерутся друг с другом?
–Нет. Их гонят мои родичи. Мы не потерпим рядом с собой этой мерзости.
Лёжа неподвижно, Пан прислушался к отдалённому шуму, доносившемуся с большой высоты. Его отдельные крики стали тише, а центр сражения удалялся.
–А кто твои родичи? Что вы за существа?
–Грифоны. Я такая маленькая, потому что на мне лежит проклятие. Мне уже семь лет, но я не вырасту до нормального размера, пока не убью колдуна, который его наложил.
–Как долго живут грифоны?
–Несколько сотен лет.
–А каков ваш нормальный размер?
–Больше, чем самая крупная в мире лошадь.
–Откуда ты знаешь английский?
–Я знаю все языки.
–А ваше королевство… Мы сейчас в нём, оно здесь?
–Наше королевство простирается от Чёрного моря до Камчатки и от Гиммалей до Таймыра. Это внешнее королевство. Внутреннее ещё больше, оно включает Солнце, Луну, планеты и звёзды.
–Внутреннее больше внешнего?
–Это свойство вообще всех вещей.
Пан задумался над её ответом. Он понимал, почему это может быть правдой.
–Слышишь? Они бежали,—сказала Гуля.
Небо молчало. Мелкая живность, обитавшая в прибрежных зарослях, постепенно приходила в движение, словно сбрасывая оцепенение, вызванное шедшей наверху битвой. Вскоре Пан услыхал и ещё кое-что: свист ветра в перьях, хлопанье огромных крыльев и продолжительный победный крик.
Гуля подняла голову, расправила крылья и сделала ими резкий взмах, стряхнув последние капли воды. Пан видел её огромную гордость, смешанную с неискоренимым стыдом, и понял, что сейчас ею восхищается.
–Жди здесь,—сказала она ему. –Сохраняй спокойствие и почтительно поклонись, когда они приземлятся. Не говори ничего, пока тебя не спросят.
Она вскочила на свои львиные лапы и взмыла в воздух. Её маленький силуэт сделал над рекой несколько восходящих кругов, ловя слабый ветер, и исчез в темноте.
Лёжа на берегу и расслабив, насколько возможно, мышцы, Пан занялся ревизией своих физических травм, а также тех составляющих, из которых состояла его внутренняя усталость. Он потягивался, изгибал спину, двигал челюстью и пытался понять, что он скажет родичам Гули, а что ему следует скрыть.
Прошло несколько минут, прежде чем он услышал в небе над собой голоса и ощутил порыв ветра, а затем на берег опустились два… три… четыре огромных зверя. Пан видел на фоне звёздного неба концы их громадных крыльев, похожие на растопыренные пальцы, их львиные лапы, вздыбившие траву, их дикие глаза, горевшие красным, высматривая его среди теней. Они сидели перед ним, подобные сошедшим с персидского храма каменным изваяниям. Ему не понадобилось вспоминать, как себя вести: он вскочил на ноги, поскольку не мог от этого удержаться, и склонил голову, поскольку был потрясён.
Последней явилась маленькая Гуля, приземлившаяся между ним и остальными. Придав телу вертикальное положение, она взмахнула крыльями, зависла на мгновение в воздухе и опустилась на траву легко, как птичка-крапивник.
–Пантелеймон,—сказал один из грифонов; Пан не понял, какой. Всё вокруг, казалось, дрожит от этого голоса, звучащего через орлиное горло из мощной львиной груди.
Пан вновь склонил голову, уже из вежливости, но затем высоко её поднял, обводя взглядом одну за другой их могучие фигуры.
–Меня зовут Пантелеймон,—произнёс он, думая про себя, что он должен не подвести Лиру и продемонстрировать её уверенность и харизму в наилучшем виде. –Хотел бы поблагодарить вас за то, что вы прогнали этих птиц, названия которых я не помню. Надеюсь, ни один из вас не пострадал в битве.
–Говори короче,—сказала ему Гуля тихо.
–Что потеряла Лира Силвертонг?—спросил один из грифонов.
Кто именно из них говорит; тот ли это, что говорил прежде; какого он пола и имеет ли какую-либо власть над остальными—понять было трудно.
–Своё воображение,—ответил Пан.
–Почему ты решил, что оно в Карамакане?
–Я искал его по всей Европе, но тщетно. Я говорил с автором книги, его изгнавшей, но понял, что он ничего не знает. Мне известно, что враги воображения собирают силы, чтобы вторгнуться в пустыню Карамакан. Полагаю, они решили, что нечто, находящееся в этой пустыне, питает воображение и позволяет ему расцветать. Поэтому они намерены это уничтожить, где бы они его ни нашли и чем бы оно ни оказалось. Я хочу найти Лирино воображение и сберечь его от них, а затем с его помощью, с её помощью, с ней вместе я хочу защитить воображение, сразившись с его врагами.