–Что случилось?—спросил санитар, входя в палату.
Было обидно сознавать, что этот дурак застал его в столь неподобающем виде. С трудом поднявшись, начальник повернулся к нему.
–Где его деймон, болван?—заорал он.
Санитар сощурился и пожал плечами. По его лицу пробежала ухмылка.
–Сказал же: нет её. Исчезла, как это всегда с ними.
–Он не мёртв! Присмотрись, тупоголовая обезьяна! Она должна быть где-то здесь! Поблизости! Найди её! Да не стой же ты как баран, выпучив глаза—ищи её, черт бы тебя побрал!
Фельдшер, перепугавшийся не меньше своего начальника, отскочил назад, как и тот до этого, и наклонился, чтобы взять на руки своего дрожащего и кудахчущего деймона-курицу.
–Клянусь вам… её тут нет… я всё обыскал…
–Лживый пёс! Иди и обыщи всё крыло! Сейчас же!
Начальник тюрьмы понимал, что человек на кровати, кем бы он ни был, не мёртв и всё видит и слышит. И всё же деймона не было. Древний страх перед сверхъестественным—древнее, чем человеческая история или даже сам человеческий язык—сжал его сердце в своих тисках.
Мужчина на кровати раскрыл рот, желая что-то сказать, но его горло пересохло. Начальник быстро огляделся, нашёл грязную чашку и наполнил её водой из душа в углу. Преодолев страх и восхищаясь собственной решимостью, он помог англичанину сесть и поднёс чашку к его губам.
–Merci,—поблагодарил тот
–Vous êtes Français?
Заключённый, казалось задумался.
–Non,—сказал он наконец. –Anglais.
–Так я и думал,—сказал начальник по-английски. –Как вас звать?
Мужчина глотнул ещё немного воды, которая имела коричневатый оттенок и пахла каким-то сильным антисептиком.
–Петерс. Мартин Петерс. Где я нахожусь? Кто вы?
–Я начальник этой тюрьмы, мистер Петерс. Доктор Петерс. Мы изучили ваши документы.
–Почему я в тюрьме?
–В городе гражданские беспорядки. Было сочтено, что тут вы будете в большей безопасности, чем в больнице.
–То есть, я—заключённый?
–Это не так важно. Когда я осматривал вас ранее, не было никаких сомнений, что вы живы: у вас был деймон. Теперь же она исчезла; мой персонал и я сам, мягко говоря, озадачены.
–О, так она ушла? Я так и подумал. Почему у меня так болит бедро?
–В вас стреляли. Вы что, этого не помните?
–Нет. Последнее, что я помню—это как я спускался по лестнице в пустом доме.
–Где находился этот дом?
–В Анталье.
–Это довольно далеко отсюда.
–Поезд? Меня кто-то посадил в поезд?
Он пытался сесть. Превозмогая инстинктивное нежелание прикасаться к столь неестественному существу, начальник тюрьмы взял ещё одну подушку и, перевернув её стороной почище, подложил ему под спину.
–Вас действительно нашли в поезде, но…
–Почему меня доставили в тюрьму?
–Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Это лазарет. Вы получите наилучшую помощь.
Раненый огляделся, и начальник тюрьмы сразу понял, что он думает об этом месте.
–Из той, что мы в состоянии вам оказать,—добавил начальник тюрьмы. –Сейчас нелёгкие времена.
–Где моя одежда?
–Мы её сохранили. Но она, конечно же, испачкана кровью.
–Я бы хотел её получить, и, если можно, чистой. Её могут постирать?
–Да, мы это сделаем. Но…
–После чего я отсюда уйду.
–Боюсь, всё не так просто. Есть определённый порядок. Уведомить вышестоящие власти, получить необходимые подтверждения. К сожалению, это не отель, доктор Питерс. Это тюрьма, которую мы, однако, стремимся сделать цивилизованной и не слишком отталкивающей. Пока вы здесь…
–Нет-нет, подождите. Если я заключённый, мне должны предъявить обвинение и дать возможность переговорить с адвокатом. В противном случае я свободен.
Начальник тюрьмы был опечален. В его голове по-прежнему шумел лёгкий страх, никак не желая утихать. Более того, он всё ещё не мог поверить, что разговаривает с мёртвым.
–Всё уладится без проблем,—сказал он самым успокаивающим голосом. –Гарантирую, что я и мои сотрудники сделаем всё возможное, чтобы вы отправились в путь как можно скорее и в значительно лучшем состоянии здоровья. Я просто не могу позволить человеку с таким ранением, как у вас, рискнуть отправляться в путь в такое время. Несколько дней отдыха, полноценное питание, квалифицированная медицинская помощь…
–Я сейчас слишком слаб, чтобы с вами спорить,—прошептал Малкольм.
–И есть трудности, вызванные… отсутствием вашего, э-э, вашего деймона… Вы знаете, как люди… И, честно говоря, здешний персонал, скорее всего, будет встревожен… Они, в большинстве, суеверные крестьяне. Конечно, я буду отдавать приказы, и они будут выполняться, но…
–Да, я понимаю.
–А раньше… Простите, но с вами до этого случалось что-то подобное?
–Это не такое уж редкое явление. На вас военная форма. Полагаю, вам приходилось видеть бой?
–Ну не то, чтобы недавно, но какое это имеет отношение…
Малкольм был уже полностью в сознании и мыслил совершенно ясно, несмотря на боль.
–Вы сталкивались с посттравматическим цитокинезом?—спросил он.
Начальник тюрьмы, естественно, был не в курсе.
–О, так это тот самый случай… Понятно. Это всё объясняет. Хотя, конечно, сильно действует на тех, кто к этому не привык…
–Мой деймон будет возвращаться постепенно. Тут, в общем-то, беспокоиться не о чем. А пока я был бы признателен за чистую постель и осмотр моей раны квалифицированным медиком.
–Так. Ну, об этом я уже побеспокоился. Вы, похоже, потеряли много крови, и я подумал, что может потребоваться переливание. Очевидно, что мы не можем делать это здесь, поэтому я запросил консультацию и помощь Мемориальной больницы, и они должны… Они, надеюсь, свяжутся с нами в ближайшее время.
–А чистая постель?
–Хм. Если подумать… Давайте я посмотрю, что можно сделать.
Оставив своего пленника в пыльном золотистом полумраке, начальник тюрьмы поспешил прочь. Малкольм, у которого больше не было сил бодриться, закрыл глаза и уснул.