–И что там?
–Это огни Газиантепа. До сирийской границы рукой подать. Через несколько миль мы свернем с главной дороги. Но пока, кажется, ещё рано.
Малкольм ощутил, что воздух, проникавший снаружи через неплотно закрытое окно, стал пахнуть слегка по-другому.
–Меня удивляет, что по этой дороге почти нет движения,—сказал он.
–Если бы мы поехали по другой, столкнулись бы минимум с двумя блокпостами. В обычные времена Газиантеп—место оживлённой торговли, но сейчас власти нервничают и не хотят, чтобы что-то задерживало поезда и колонны войск.
–Чьих войск?
–Номинально ими командует Магистериум, но в состав альянса входят и британские силы.
–Что?
–Когда ты в последний был на связи с Оукли-Стрит?
–Ещё до того, как было объявлено об этой военной операции.
–О ней не объявляли. Это секретная договорённость между Марселем Деламаром и нашим военным министерством.
Малкольм примолк. Мир менялся столь кардинально и стремительно, что у него почти закружилась голова. Впрочем, он вовремя осознал—причина в другом: на его мозг все ещё действовало сверкающее кольцо.
–Это сделает нас изменниками,—сказал он через минуту.
–Тут есть интересная коллизия. Поскольку эта договорённость не была обнародована и, вероятно, не будет, с юридической точки зрения можно было бы заявить, что мы не могли знать, кто наши враги, и не имели оснований ожидать, что это будут наши собственные войска.
–До суда не дойдёт,—сказал Малкольм. –На закон всем будет плевать. Нас просто объявят преступниками и расстреляют.
Газарян полез в карман куртки и протянул Малкольму гладкий плоский камень величиной с женскую ладонь.
–Чуть не забыл. Гленис просила, чтобы я тебе его передал.
–Что это?
–Без понятия. С его помощью ты сможешь быть с ней на связи—только не спрашивай меня, как.
–Ладно,—сказал Малкольм. –Что ж, спасибо.
Его вновь стал одолевать сон. Он убрал камень во внутренний карман и закрыл глаза.
4. Кафе «Марлетто»
Никогда ещё Лира не видела города столь благожелательного к иностранцам, столь элегантного и непринуждённого в своем процветании. Жители этого счастливого места, и мужчины, и женщины, одевались изысканно и с большим вкусом; тенистые улицы были усыпаны кафе и модными магазинами; в потоке сверкающих лимузинов и жёлтых такси приезжие торговцы на лошадях и верблюдах смешивались с людьми, прибывшими, казалось, со всех концов света: любопытными путешественниками, деловитыми коммерсантами, важными чиновниками; и все они этим весенним утром выглядели довольными или даже откровенно счастливыми.
–Алеппо всегда такой?—спросила она, изо всех сил глазея по сторонам.
–«Такой» в каком смысле, мисс Сильвер?—сказал Ионидес, верблюд которого шёл слева от Лириного, прижавшись к нему почти вплотную на оживлённой улице.
–Живой, мирный… У всех свои дела, но никто никуда не торопится. И вся атмосфера уверенная и спокойная. Совсем не то, что в Константинополе, Селевкии или Смирне. Здесь, кажется, нет такого напряжения.
–В Алеппо все прекрасно проводят время. Здесь занимаются музыкой, изучают архитектуру, издают книги, это всемирно известный центр культуры и искусства. А ещё здесь обожают делать деньги.
–Когда я была в Константинополе, то слышала о тех, кого называют «люди с гор». Не знаете ли вы…
Правая рука Ионидеса резко схватила её за запястье. Сломанную кисть пронзила такая боль, что Лира чуть не закричала.
–Что вы делаете?—воскликнула она. Он ослабил хватку, но не отпустил.
–Ваше счастье, что мы говорим по-английски, а не по-французски,—напряжённо сказал он вполголоса.
–Что? О чём вы? Отпустите, пожалуйста!
–Английский здесь понимают намного хуже. Вам больше не следует произносить вслух эти слова, мисс Сильвер, это название. Простите, что причинил вам боль. Стремясь спасти вашу жизнь, и свою тоже, я совсем забыл о вашей травме. Пожалуйста, извините.
Лира сделала движение, чтобы высвободить руку, и он с величайшей осторожностью разжал пальцы. Глубоко дыша, она стала восстанавливать равновесие на верблюде. Это оказалось непросто: кисть болела так, что невозможно было думать ни о чём другом.
–Когда мы выберемся из толпы, вы что-нибудь об этом расскажете?—спросила она.
–Я сам определю время, когда станет можно. А вам рука будет напоминать о грозящей в связи с этим опасности.
Лира хмыкнула.
Прошло несколько минут, и Ионидес сказал:
–Скоро, мисс Сильвер, мы будем возле кафе «Марлетто». Теперь, когда я практически выполнил условия нашего контракта, есть ли у вас ещё пожелания?