Его лицо осталось серьезным. Он медленно кивнул. Да, этот человек выглядел как нищий: одежда грязная и рваная, шрам на лице, белеющий под седой щетиной на тёмной коже—но он стоял перед нею прямо, фигура его была сухой и поджарой, а в живых глазах читались сочувствие и, где-то совсем глубоко, веселье.
–Ладно, пойдём искать Мустафу-Бея. За мной, королева Татьяна, мои магические силы укажут путь.
Он шагал рядом так, словно и вправду был магом на королевской службе. Собственной осанкой Лира тоже была довольна. Как пантера: именно таковы, по словам Фардера Корама, повадки у ведьм. Она поймала себя на неожиданном ощущении: ей хотелось, чтобы Абдель Ионидес ею гордился.
Он властно вошёл в кафе «Марлетто», остановившись с притворным удивлением лишь тогда, когда путь им преградил официант в белом фартуке, резко сказавший несколько слов по-французски.
–Ты что, принял нас за НИЩИХ?—воскликнул с негодованием Ионидес, тоже перейдя на французский. –Слушай же, ты, невежда! Перед тобой её величество королева Татьяна Иорекова, единовластная правительница Новой Земли, а я—мастер Парафаназий, её личный колдун, хранитель её финансов и глава государственного совета!
–Королева Татьяна,—продолжил он на английском, повернувшись к Лире и мгновенно сменив высокомерие на снисходительность,—приношу извинения за невежество этого низкородного негодяя. Простите его, поскольку теперь, когда он знает, кто вы, он немедленно проводит нас в достойный вашей персоны уголок этого заведения и поспешит принести всё, что вы пожелаете.
–И передай его превосходительству Мустафе-Бею,—добавил он официанту,—что королева Татьяна Иорекова готова принять его незамедлительно.
Официант переводил взгляд с Ионидеса на Лиру, с королевы Татьяны на мастера Парафаназия. Ионидес пылал праведным гневом, а Лира стояла недвижно, взирая на официанта глазами холоднее самых холодных в Арктике ледяных глыб—и внутренне наслаждалась происходящим.
В конце концов, нервно поклонившись, официант проводил их к столику, стоящему за большим горшком с пальмой. Создаваемый потолочным вентилятором ветерок нежно колыхал её листья. Ионидес выдвинул Лире стул, а официант поспешил прочь. Она тихо сказала:
–Представьте нас, а потом можете идти. Там на площади я видела фонтан. Встретимся возле него примерно через час.
–И вам не нужен переводчик?
–Я уверена, что справлюсь сама. Вон он идёт.
Мустафа-бей действительно был крупным мужчиной—и физически, и по производимому впечатлению.
О его богатстве свидетельствовал льняной кремовый костюм изысканного покроя, туфли ручной работы, безупречно уложенные седые волосы, массивные золотые часы на запястье и золотой же перстень с печаткой на мизинце. Власть его проявлялась в том, что вокруг него возникало как бы магнитное поле, притягивающее внимание, требующее уважения и внушавшее окружающим полную уверенность, что любое его желание будет не только исполнено, но и предвосхищено. Деймоном его был гепард. Не будь Лира королевой, она бы, наверное, даже испугалась.
Коротко склонив голову, Ионидес сказал:
–Королева Татьяна, позвольте представить вам его превосходительство Мустафу-Бея.
Лира протянула правую руку. Знаменитый торговец склонился, чтобы её поцеловать, и Лира ответила ему улыбкой.
–Пожалуйста, присоединяйтесь, Мустафа-Бей. Мне известно, что вы человек занятой. Я буду вам благодарна за несколько минут вашего времени.
Она указала на стул, и Мустафа-Бей сел. По команде Ионидеса официант поспешно скрылся с глаз, после чего, низко поклонившись Лире, мастер Парафаназий удалился. Мустафа-бей сидел напротив, не проронив ни слова.
–Мне посоветовал к вам обратиться,—начала королева Татьяна,—доктор Себастьян Мейкпис, учёный из Оксфорда.
Крупные тёмно-карие глаза торговца расширились, но лишь на долю миллиметра, а его лицо сменило одно непроницаемое выражение на другое.
–А будучи уже в Смирне,—продолжила она, –я встретилась с подругой, и она мне сказала, что единственный человек, от которого можно получить все сведения, необходимые мне в моём путешествии—это Мустафа-Бей, которого можно найти в этом кафе. И одной подобной рекомендации было бы достаточно, чтобы я сюда пришла—а с двумя у меня просто не было выбора. Рада вас видеть, Мустафа-Бей. Не попьёте со мной чаю?
Эти слова Лира добавила, заметив, что официант с полным подносом уже спешит к её столику.
–Сочту за честь,—сказал торговец. У него оказался неожиданно мягкий и лёгкий голос.
Налив им чаю и выложив выпечку, официант поклонился и ушел.
Мустафа-Бей не торопился начинать разговор сам. Его время было нарасхват, но к ней он явно проявлял интерес. Лира поняла, что за ними следит множество заинтересованных глаз, и была рада, что не встала со своей просьбой в общую очередь: этот столик давал ей личный уголок на его территории, что-то вроде посольства, где Лира сама устанавливала порядки, куда могла его вызвать и где могла определять направление, в котором пойдёт беседа. Но это также означало, что инициатива должна быть за ней: следовало переходить к делу.