–А как вы… А как торговцы получали этот товар? Не могли же они каждый раз ходить за ним в красное здание?
–Есть (или была) особая гильдия посредников. Они встречались с агентами производителей и переработчиков роз в центрах обмена, таких, как Ташбулак. Полагаю, эти посредники регулярно совершали поездки в пустыню, в красное здание, и щедро платили за розовое сырьё. Ничто не указывало, что посредники как-то связаны с другим миром, и что они вообще чем-то отличаются от торговцев, которые его у них покупали—в том числе и моих агентов.
–А те, кто покупал розовое сырьё? Для чего они его использовали?
–У меня не было причин разбираться в этом детально. Медицина? Дорогая косметика? Ритуалы? Есть товар: он не ядовит, не взрывается, не тяжелый и не громоздкий, не интересует сборщиков пошлин. Раз покупатель готов за него платить, торговля вскоре наладится. Крупные торговцы вроде меня, безусловно, будут только рады помочь ей работать без перебоев, и получать свою скромную прибыль. Долгое время эта торговля шла неизменно, без перерывов, расширения или сокращения. Тот же спрос, то же предложение. Если бы я этим озаботился, то только в том смысле, что такие розы можно выращивать где-то ещё и продавать шире: но все попытки, о которых я слышал, закончились неудачей. Для уже имевшегося предложения, казалось, не было никакой опасности иссякнуть—поэтому я пришел к выводу, что, учитывая небольшой объём рынка, в этом мало смысла.
–То есть, сами по себе эти розы вас не интересуют, да?
–Меня интересует всё. Например, деньги. У вас много денег, королева Татьяна?
–У меня есть немного золота.
–Можете одолжить мне золотую монету? Хочу вам кое-что показать.
Лире стало любопытно, что это за «кое-что». Она нащупала одну из монет Фардера Корама и выложила её на стол.
–Не глядите так подозрительно, королева Татьяна. Не стоит. О, монета из Верхней Бразилии!
Вынув из кармана маленькие весы, Мустафа-Бей моментально взвесил монету и сделал пометку в блокноте. Затем быстрым движением пальцев подозвал скромно одетого мужчину, сидевшего от них за несколько столиков и, когда тот к нему склонился, что-то пробормотал. Мужчина—видимо, секретарь—тут же направился к клиенту за другим столиком, в углу; выслушав его, тот подошёл, поклонился Мустафе-Бею и сел на стул, указанный ему торговцем. К ним присоединился секретарь, подготовивший за это время письменные принадлежности.
Мустафа-Бей показал на весы и золотую монету. Клиент внимательно слушал. Ещё раз взвесив монету, они обменялись несколькими словами; секретарь записал их на бумаге, после чего знаменитый торговец и его клиент поставили свои подписи. Мустафа-Бей вложил монету в ладонь мужчины и кивнул.
–Э-э… что это вы сейчас сделали?—спросила Лира, глядя, как тот уходит, унося монету с собой.
–Купил рощу оливковых деревьев. Али?
Новое указание секретарю, и тот идёт звать к столику другого мужчину. Учтивые приветствия, уважительный поклон; секретарь даёт тому прочесть бумагу, затем Мустафа-Бей с минуту с ним разговаривает. Мужчина кивает и вновь пробегает бумагу глазами, после чего какое-то время покачивается на стуле, закрыв в задумчивости глаза и что-то про себя бормоча.
Открыв их, он кивает ещё раз. Вновь составляется и подписывается договор, и после обмена с клиентом словами и жестами взаимного уважения Мустафа-Бей отправляет секретаря за следующим, а тем временем официант приносит свежезаваренный чай.
–Что вы купили на этот раз?—спросила Лира.
–Партию превосходных бухарских ковров.
Это повторялось раз за разом. Ковры Мустафа-Бей обменял на стоящее в Смирне рыболовецкое судно, судно—на драгоценные камни с Цейлона, а камни… снова на золото. На столике, куда Лира недавно положила свою золотую монету, теперь лежали четыре того же размера.
–Вот ваша монета, вернее, равная ей,—сказал торговец. –С вашего позволения, я её взвешу, чтобы подтвердить свои слова.
Сделав это, он толкнул монету к ней по скатерти.
–Это тоже вам,—сказал он и толкнул к ней ещё одну. –Проценты, которые ваша монета заработала, будучи у меня. Другие две—моя прибыль.
Лира надула щеки, но потом, подумав, что для королевы это всё же довольно вульгарно, вернула своему лицу обычное выражение.
–Ладно,—сказала она,—это то, что могут деньги. А розы? Какое они к этому имеют отношение?
–Моё внимание привлекло случившееся колебание цен. Я, конечно, не единственный торговец, заключавший связанные с этими розами сделки, но один из крупнейших. Некоторые из постоянных клиентов начали жаловаться, что их предложения о покупке перебивают незнакомцы, а мои собственные агенты обнаружили, что розовое масло стало предлагаться в более западных регионах, чем раньше. Также пошли слухи о подделке некачественным продуктом. Я отправил в пустыню Карамакан небольшую группу, из которой вернулся лишь один человек. Он с таким восторгом описывал красное здание и то, что там увидел, что мне показалось, будто он цитирует стихи. Он сказал, что внутри у этого здания две двери: та, через которую он туда вошёл и потом вернулся, и другая, через которую он мог бы оттуда выйти, но тогда не смог бы вернуться.