Его деймон, ворона, наблюдала за ними холодным взглядом всё время, пока он шёл впереди. Лестница была отлита из бетона, лишь перила по сторонам деревянные. Поднявшись на второй этаж, они пошли под моргавшими на потолке лампами по унылому коридору, где не было ни окон, ни картин, ни даже досок объявлений: лишь непрерывный ряд пронумерованных дверей, выкрашенных в тот же казённый кремовый цвет, что и стены.
Офицер постучал в дверь номер 239 и сразу, не дожидаясь ответа, её открыл.
–К вам, сэр. Миссис Лонсдейл, Б-5.
–Спасибо,—раздался изнутри мягкий мужской голос, –проводите её сюда.
Войдя в комнату, Элис обнаружила там полноватого мужчину лет пятидесяти с бледно-голубыми глазами, седой набриолиненной шевелюрой и участливым выражением на лице. Его деймоном был серая персидская кошка. Чем-то он напоминал библиотекаря её школы—единственного сотрудника, проявившего к ней интерес; впрочем, это был не тот интерес, который её мог порадовать.
–Садитесь,—сказал он, дождавшись, когда офицер закроет за собой дверь.
Единственным местом, куда она могла сесть, был деревянный стул, стоявший прямо напротив его дешёвого хлипкого стола. Из окна слева открывался вид на железный забор и продолжавшийся за ним лес, рассветные лучи над которым начали сменяться влажно-серой облачностью. Другим источником света была одинокая люминесцентная антарная трубка.
Элис села. Инспектор листал документы в папке, время от времени делая пометки карандашом. Других предметов, кроме этой единственной папки, в комнате не было: ни полок на стенах, ни картотечного ящика. От чугунной батареи под подоконником шёл густой жар, дополнительно усиливавший мускусный запах одеколона, которым пользовался этот мужчина.
Пока инспектор просматривал дело, Элис неотрывно за ним следила. Его лицо было парадоксальным: участие и даже дружелюбие, бывшие её первым впечатлением, сочетались в нём с чем-то безжалостным. С такими участливыми лицами некоторые наблюдают чужую жестокость, получая от неё удовольствие. Вокруг его глаз была лёгкая краснота; манжеты форменной белой рубашки слегка засалены: поскольку сейчас раннее утро, то либо она вчерашняя, либо он работал всю ночь.
Приняв всё это к сведению, Элис обратила взор на деймона, кошку; но кошки, как всегда, непостижимы: её плоская морда и полузакрытые глаза не выдали ровным счётом ничего.
Закрыв папку и положив карандаш рядом—строго параллельно её краю—инспектор Маккензи поднял глаза на Элис.
–Вы знакомы с человеком по имени Малькольм Полстед?
Она слегка опешила.
–Он мой старый друг.
–Любовник?
–Свои домыслы держите при себе.
–Давно его знаете?
–С детства. Лет двадцать, плюс-минус.
–Где он сейчас?
–Хер его знает.
–Не распускайте язык. Когда вы его в последний раз видели?
–В начале января, помнится.
–Когда он уехал?
–Вскоре после того.
–Он не говорил вам, куда?
–С чего бы?
–Вы же старые друзья. Часто с ним видитесь?
–Раз в несколько недель, наверное.
–Чем он занимается?
–Он учёный. Археолог.
–Этим можно заработать на жизнь?
–Да, если хорошо в этом понимаешь.
–Он часто путешествует?
–Довольно часто.
–С какой целью?
–Если твоя работа—копаться в древних развалинах, тебе нужно ездить туда, где они находятся, так? Зачем вы вообще о нём спрашиваете?
–У него есть семья? Жена, дети?
–Нет. Его родители живы, он часто у них бывает. Братьев-сестёр нет.
–Он говорит когда-нибудь о своей работе?
–Не со мной.
–О чём же вы тогда говорите?
–Сплетничаем о делах колледжа, в основном.
–Что за колледж, уточните.
–Его или мой?
–Вы же не учёный, верно?
–Как вы это определили?
–Вы недостаточно сообразительны.
Участливость на его лице ничуть не померкла.
–Вы не похожи на образованного человека ни по внешности, ни по речи. Зачем учёному вроде него тратить время на прислугу? Раве что ради секса—чего вы не отрицаете.
–Я что, это подтверждала? По какому закону вы меня тут держите? Кто дал вам вообще право задавать мне какие-то вопросы—тем более, личные и непристойные?
–Какой колледж? Вы не ответили.
–Он учёный в Дарем-колледже.
–Где это? В Дареме?
–В Оксфорде. Вы же всё это знаете—это должно быть в вашей папке!
–А вы в каком колледже работаете?
–В Иордане.
–На какой должности? Как вас там называют?
–Экономка.
–Как давно вы там работаете?
–Лет пятнадцать, или, не знаю, шестнадцать.
–Возвращаясь к профессору Полстеду…
–Он не профессор, а доктор.
–Уезжая на раскопки, он поддерживает с вами связь? Письма, открытки, что-то ещё?