Магистериум позаботился, чтобы текст его лекции был сохранен; сообщается, что будет рассмотрена возможность его опубликовать в память о профессоре.
История с деймоном остаётся загадкой. Все, кто видел это событие, знают, что Бранде умер мгновенно; никто не верит, что его деймон была хоть в каком-то смысле «нормальной». Слухи о её поведении после его смерти распространяются и множатся. Некоторые говорят, что она до сих пор осаждает часовню Святого Присутствия. Делегация верующих запросила проведение обряда экзорцизма.
Маленькое дополнение. Марсель Деламар, чьи манеры и внешний облик известны как безупречные, стал проявлять в этом небрежность. Пятно на лацкане, замеченное мною вчера, всё ещё не исчезло, а ногти у него нечищеные. Я сообщаю об этом лишь затем, что это весьма необычно.
* * *
–Публиковать это? Серьёзно?
–О, не как есть, разумеется. В отредактированной версии. Но я вижу здесь ряд моментов, которые отражают и даже предвосхищают наши собственные взгляды.
Уйдя в свои личные покои в La Maison Juste, Деламар и его деймон изучали текст записок, бывших при Бранде в момент его смерти. В гостиничном номере прошёл обыск; прочие рукописи, найденные в вещах профессора, лежали на столе перед президентом.
–Откуда мы возьмём на это время?—спросила деймон-сова.
–Тот молодой учёный, Максимов, сказал…
–Я ему не доверяю.
–Тогда кто-то ещё. Почти любой аспирант схватился бы за такую возможность.
–Тут то же самое. Марсель, единственный, кто может придать стройный вид этому запутанному и противоречивому словоблудию—ты сам. Но зачем тебе тратить время на…
–Затем, что там есть абсолютно новые идеи. То, что он говорит о языке…
–Ну и присвой их. Просто возьми себе. А бумажки эти сожги.
–Он двигался в нашем направлении, вот что важно.
–Спрячь всё это в сейф, запри и вернись к нему, когда закончишь с девушкой.
Деламар откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу.
–Да. Сегодня вечером она будет в Баку, и тогда всё это скоро закончится.
14. Подвижная картинка
Покупая билеты в кассе, Лира взяла листок с расписанием, согласно которому автобус прибывал в Баку спустя двое суток после отправления, в десять тридцать вечера. Она была склонна этому доверять, поскольку все промежуточные остановки пока что происходили точно в указанное время. Она проснулась, когда автобус остановился заправиться… где-то. Вокруг были покрытые лесом холмы; ещё она, кажется, видела там озеро, и очень пожалела, что у неё нет карты. А ещё книги почитать, или хотя бы журнала или газеты.
Стюард принес кофе и выпечку и сложил постель, превратив её вновь в сиденье. Лира с комфортом позавтракала, нежась в утреннем свете и наблюдая, как меняется окружающий пейзаж по мере того, как большой автобус медленно лезет в гору, минуя пшеничные поля, леса с тополями и дубами, обгоняя запряжённые ослами повозки; а однажды им пришлось ждать, пока пастух перегонит через дорогу стадо.
Дорога… Она поймала себя на мысли, что все дороги ведут к другим дорогам. Лира сознавала, что это не оригинальная и даже не самая интересная мысль, но она напомнила ей про подаренную старым турецким джентльменом коробку с карточками—«Мириораму». На них была изображена дорога: одна дорога, тянущаяся бесконечно.
Она достала из рюкзака потёртую коробку и разложила карточки на столе. Откуда они пришли? Где их напечатали? Рисунки выглядели так, словно их сделали в начале XIX века, во времена романтической поэзии и пейзажей, олицетворявших чувства. Эти фоновые пейзажи были, по преимуществу, европейскими: немецкие леса, итальянские горы, средиземноморский берег… Среди персонажей были крестьяне, солдаты, торговцы; возможно, разбойники; играющие дети; пастух со стадом, остановивший запряжённую лошадьми карету…
Совсем как тот пастух со стадом, что задержал недавно их автобус.
–Так,—сказала Лира. –И что это значит?
Она произнесла это тихо, но вслух, поражённая таким совпадением—конечно же, это было совпадение; но что такое «совпадение» вообще? Откуда берётся то, что заставляет его искать?
Ей вспомнилось, как она училась понимать алетиометр, пройдя через это дважды: в первый раз в детстве, движимая инстинктом, догадками и игрой, а во второй—уже после возвращения в Оксфорд с Севера, долгим, усердным и кропотливым трудом постигая искусство извлечения смысла из его показаний.
Не так ли работает и воображение? Видеть связи между вещами, связи, которые иначе бы остались невидимы, и находить в них смысл? Связь между пастухом со стадом, остановившим карету на картинке, и тем, что наблюдала Лира несколькими минутами раньше в реальной жизни: смысл там возник, когда Лира заметила это сходство, он не был заложен в самих вещах, которые в противном случае остались бы случайными и ничего не значили. Она была обязательным звеном процесса, тем, без которого смысл вообще бы не появился.