–Зачем же тогда об этом рассказывать?—сказала Шахрнаваз. –Подобная болтовня бессмысленна. Того, что ты нам описываешь, вполне может вообще не существовать.
–Позвольте, я скажу, Ваше величество!—воскликнул Пантелеймон.
Королева грифонов сердито взглянула сверху вниз на деймона, такого маленького и такого самоуверенного, но промолчала. Пан продолжил:
–Мне говорили, что мудрость грифонов учит их различать внешнее королевство и внутреннее. Внешнее королевство—это мир, по которому мы можем путешествовать, измерять, составлять карты; его разделяют и в равной степени могут познавать и грифоны, и ведьмы, и люди. Внутреннее королевство простирается до самой дальней звезды и включает тайны сердца и разума. У ведьм имеется схожее понимание. То, что описывает королева Тильда Васара, касается внутреннего королевства, а не только внешнего. Пока мы этого не поймём, нам будет трудно о чём-то договориться.
Прежде, чем Шахрнаваз успела ответить, Тильда Васара сказала:
–Деймон прав, Ваше величество. Насколько я знаю, у части людей есть для внутреннего королевства своё название: они называют его Тайная страна. Описанное мною явление влияет именно на эту часть нашего мира, на сферу чувств и мыслей: на внутреннее королевство.
Королева Шахрнаваз вновь повернулась к Пану.
–Во время нашей предыдущей беседы, деймон, ты рассказал мне о вещи, которую ищешь. Ты называл её воображением. Повтори это ещё раз.
–Я считаю, что оно помогает нам перемещаться между внутренним королевством и внешним, Ваше величество. И это та вещь, которая в значительной мере принадлежит к Тайной стране.
Королева грифонов смолкла почти на минуту. Склонив голову, она смотрела в ковёр. Потом вновь её подняла, чтобы взглянуть на Тильду Васару, на Пана, и последним на Малкольма.
После чего повернулась к визирю и сказала:
–Призовите учителя Рузбеха.
Визирь подошёл к одному из стражников, отдал неслышный приказ и вернулся своё на место. Больше никто не шевелился; все молчали. Малкольм пытался оценить, сколько это продлится; прошло не меньше пяти минут, прежде чем раздался гомон и ряды грифонов зашевелились, а затем расступились, пропуская древнего старика: не грифона, а человека. Его деймон, тушканчик, сидел у него на плече, глядя блестящими любопытными глазами. Старик опирался на две палки; Малкольм встал и предложил ему свой стул. Старик оценил его жест, королеву же он заставил вновь взглянуть на визиря, и через считанные мгновения появился грифон с третьим стулом, который Малкольм с благодарностью принял.
Королева Шахрнаваз заговорила с учителем Рузбехом на персидском, который Малкольм знал достаточно, чтобы понять, что она кратко и при этом вполне точно излагает сказанное до этого. Старик внимательно слушал, приблизив к ней ухо (Малкольм подумал, что он, возможно, слегка глуховат), но глаза его то и дело поворачивались к Малкольму, Пану и Тильде Васаре; эти древние глаза сверкали мыслями и гипотезами.
После того, как королева пересказала ему суть состоявшегося обсуждения, учитель Рузбех кивнул и ответил ей парой слов на том же языке. Затем он повернулся к ведьме.
–К сожалению, я не владею северными языками,—сказал он хриплым и тихим, но ясным голосом. –Надеюсь, мы сможем говорить по-английски.
–Да, так будет лучше всего,—ответила она.
–Для вас это тоже так, сэр?—обратился он к Пану, который, сдержав удивление, ответил:
–Э-э-э, да, для меня это тоже так.
Затем старый советник обратился к Малкольму на персидском:
–Я вижу, вы понимаете мой язык, но на вашем было бы проще.
Малкольм кивнул, и мастер Рузбех продолжил на английском:
–Если Её величество согласна, то так и продолжим. Вы обсуждали явление, которое сам я не познал на своём опыте. Одна из причин этого может быть в том, что с возрастом мои чувства притупились. Но ваши подданые, Ваше величество, рассказывали мне об изменениях, подобных тем, что вы осуждали; о переменах, которые они замечали в небе. Переменах, которые, возможно, для нас, ходящих по земле, менее значимы. На протяжении своей жизни я многое прочёл и услышал, но ни в одном историческом исследовании, ни в одной поэме, ни в одной хронике из тех, что я знаю, ни о чём подобном ни разу не упоминалось. Более того: за последние недели подобные сообщения резко участились.
Старик ненадолго умолк, чтобы передохнуть. Малкольм слышал, как при дыхании из его лёгких доносится хрип.