–Забавно, но когда она тут появилась—всего за несколько дней до того, как исчезла,—можно было подумать, что они никогда раньше не встречались. Вели себя как чужие: насторожённо и с какой-то преувеличенной вежливостью. Хотя, они ведь и вправду не виделись, став оба взрослыми.
Элис рассказала Бренде о том странном случае, когда она сидела в своей гостиной с Лирой, и туда неожиданно вошёл Малкольм.
Не успела та ответить, как дверь на террасу открылась, и Редж сказал:
–Слушай, Элис, у меня есть идея. Я могу прокатить тебя по каналу на новой лодке. На реке они выставили патрули, а на канале—пока нет.
–На новой лодке?
–Его гордость и радость,—сказала Бренда. –Грести ему лень мешает, а там бензиновый моторчик.
–Ну, спасибо…
–Спустимся к ручью Касл-Милл. Оттуда до станции рукой подать.
–Тогда забудь про ванну,—сказала Бренда.—От тебя не пахнет. Я соберу тебе кое-какие вещи.
–Это уже второй раз, когда я спасаюсь отсюда на лодке,—сказала Элис. –Так и привыкнуть недолго. Спасибо, Редж. Спасибо за всё вам обоим.
17. Учитель французского
«Вилла Виктор Гюго» на проспекте Хусейна Джавида оказалась помпезным зданием с мраморным фасадом, в котором, возможно, когда-то размещалось министерство или посольство крупной державы. Но было очевидно, что ныне оно в упадке: его поделили на квартиры и офисы, а часть территории занимал детский сад.
–Кто такой этот Гораций Грин?—спросил Ионидес, когда они остановились перед слегка обшарпанным входом. –Откуда вы его знаете?
–Я нашла его имя в одной записной книжке. У нас с ним есть нечто общее, и мне кажется, он должен помочь. Но только мне нужно идти туда одной. С Астой. Сможете нас подождать? Смотрите, тут рядом есть кафе.
–Потребуется помощь—выбегайте; я быстренько допью кофе. Потороплюсь, во всяком случае.
Было десять утра: Лира сочла, что для визита к незнакомцу это самое удобное время. Консьерж направил её на второй этаж, куда она поднялась на отделанном дубом лифте. Дверь номер 23 была одной из четырёх на площадке.
Она нажала на звонок.
Прошло с полминуты, прежде чем дверь слегка приоткрылась. Мужчина средних лет, лысый, в очках, смотрел на неё несколько секунд осторожным взглядом. Затем он опустил глаза на Асту; потом снова взглянул на Лиру, и его зрачки расширились. Он медленно кивнул, глубоко вздохнул и, сняв цепочку, раскрыл дверь полностью. Деймона у него не было.
Он что-то ей сказал; как показалось Лире, на персидском. Она ответила по-английски:
–Простите. У вас английское имя, и я подумала…
Он кивнул.
–Вы тоже из Англии? Вам нужны уроки французского?
–Нет. Это ваша работа?
–Я преподаю французский, да. Но большинство моих студентов или азербайджанцы, или персы. Я… Кажется, я догадываюсь, почему вы здесь. Входите, входите.
Лира прошла за ним в гостиную. Аста последовала за ней.
–Клавикула, да,—сказала она, показывая чёрную книжечку. –Вы помните человека, которого звали Родерик Гассаль? Он проезжал здесь… ну, где-то в прошлом году.
–Да, именно так. Это его?—он указал на книжку.
Она дала ему полистать страницы. Найдя там своё имя и проверив ещё несколько, он сказал:
–О, пожалуйста, простите. Присаживайтесь, я принесу вам кофе. Или чай?
–Очень мило с вашей стороны. Кофе, если можно. И кстати, меня зовут Лира Сильвертонг.
–Лира Сильвертонг? Интересное имя. А…—он взглянул на Асту.
–Это Аста. Тут всё непросто: она деймон моего друга, а он сейчас в пути вместе с моим деймоном, Пантелеймоном. Я… Вы сейчас не заняты? Не хотела бы вас отвлекать, если придут студенты. Но этого быстро не объяснишь.
–Сегодня никого нет,—сказал он с едва заметным вздохом. –Я свободен.
Он ушёл на кухню, и пока наливал там воду и гремел чашками, Лира с Астой смогли осмотреться. Это была квартира читающего человека, вероятно, холостяка: скромная, но приличная; в меру захламлённая. Книжные полки были переполнены, стол у окна завален бумагами и словарями, а на стене на красной ленте висела мандолина. На каминной полке стояли фотограммы: юная женщина, затем та же женщина слегка постарше; но никаких признаков её физического присутствия в комнате не было.
Аста вспрыгнула на диван рядом с Лирой и прошептала:
–Хороший мужчина. Романтичный.
–Фотограммы?
–Мандалина…
Грин вернулся с подносом и поставил его на низкий столик между диваном и креслом.
–Мистер… эээ, доктор Гассаль сам дал вам эту книжку, свою клавикулу?
–Нет. Его убили. Она была в его рюкзаке вместе с другими вещами.
Он был искренне потрясён.
–Убили…? Как, когда?
–Наверное, будет лучше, если я расскажу всё по порядку,—сказала Лира.