***
Строчки небольшой зелёной новой тетради плавали перед глазами, превращаясь в размытые пятна. На обложке дневника были изображены ангел и черт, что прислонились друг к другу спинами, смотря в небеса, где проплывали девственно-белые облака. Показательно.
Добро и зло, понятия в жизни связанные лишь собственной противоположностью. Запретный плод! Черт не должен любить ангела, а ангел не должен смотреть на черта. Это неправильно, но так захватывающе.
Ручка дрожит в тонких пальцах, пока на белые в синюю клетку страницы, ложатся дрожащие буквы:
"Понятие любви для всех разниться. Я не думаю, что счастливых людей так уж и много на самом деле. Все живут, как умеют, отдавая себя в руки капризной судьбы, стараясь плыть по течению…
Мы часто являемся рабами обстоятельств и это то, что делает нас людьми. Теми слабыми существами, которые обязаны поступать правильно. А обязаны ли? Что, значит, делить жизнь с нелюбимым человеком? Кто в состоянии дать описание? Чем существование отличается от того, где это мифическое чувство существует?"
Подняв глаза, Ариадна посмотрела на синий гарнитур на своей кухне. Все-таки, зря мама переживала, ведь цвет красивый. Как будто смотришь вглубь океана. Странно, что она захотела внезапно поменять всю мебель в доме. У них и без того было довольно мило, ведь она умела создавать уют, к которому стремятся все люди. Все желают создать теплое семейное гнездышко, где захочется отдыхать и где суета дней не достигнет домочадцев.
В нежно-голубых глазах девушки застыла грусть. Воспоминания прошлого вечера будто стерлись из воспаленной памяти. Она дала слово Ивану, что станет его подружкой, но едва ли понимала, что делает. Почему же теперь ей кажется, что обратного пути уже нет? Почему она верит, что вчера просто сломала собственную жизнь? Разве, она не имеет права сказать "нет"? Объяснить, что находилась под властью эмоций? Разве, что-то поменяется, если она поступит по совести? Разве, он захочет делить жизнь с человеком, который его не любит?
Хотя, чего ей ждать от судьбы? Как она сможет существовать, смотря, как Тоша устраивает свое счастье с другой женщиной? Кем бы ни была вчерашняя подружка, теперь становиться ясно, что она просто так не слезет с него. Так почему бы ей самой не устраивать собственную жизнь? Может, она сумеет полюбить Ивана? Никто, ведь, ничего не знает наперед! Только, вот, отчего-то, она и сама себе не верит…
"Останови меня!
Я просто не знаю, что делать… Не знаю!
Скажи, что я значу что-то в твоей жизни! Скажи, что я важна для тебя так же, как ты для меня важен!
Мне страшно! Так страшно, мама! Так страшно, что я не в состоянии справиться с этими эмоциями, я совершенно запуталась, потерялась в порочном круге, который сама же создала. Я не знаю, куда бежать? Не знаю, что мне делать? Я словно в черном коридоре, где нет выхода. Помогите мне!"
Захлопнув тетрадь, девушка уронила голову на стол, разразившись слезами. У ее кожи была особенность: она была настолько нежной, что ее раздражали даже собственные слезы. Когда соленая влага касалась щек, на них спустя несколько мгновений расходились красные пятна. Понимая, что мамы не будет до вечера, девушка могла вдоволь поплакать, затем замазав следы преступления пудрой и кремом. Но это будет потом, а сейчас ей необходимы эти слезы, чтобы на душе стало хоть чуточку легче после того, что она натворила по собственной воле.
Начиная с первого луча солнца кусок не лез ей в горло. Время неумолимо близилось к обеду, а организм все так же упрямо отказывался от пищи. Все внутри Ариадны будто выражало протест событиям, произошедшим в ее жизни. Какая-то глупость! Несусветная чушь! Она же не может встречаться с парнем, который ей неинтересен! Это утопия!
***
Когда к вечеру появилась Маргарита Степановна, Ариадна постаралась взять себя в руки, и натянула маску безразличия. Следы недавних слез были уничтожены, а смятение в душе немного поулеглось. Ваня звонил дважды, но девушка так и не пожелала взять трубку, чувствуя себя не готовой к разговору с ним. Она понимала, что должна бы расставить все точки над "i", но не спешила это делать. Все еще надеясь, что вчерашнее свидание окажется лишь нелепым сном, она ждала какого-то идиотского чуда, которого не происходило.